— Ты говорила, что мы можем оставаться здесь сколько пожелаем, — тихо сказал Алессан, — а в нашем «сегодня» пройдет лишь один единственный час... Может, мы найдем немного времени и для себя?
Послышался радостный смех Оклины, а вслед за ним чертыхания Б’лериона:
— Эти проклятые колючки... они еще и кусаются!
Морита улыбнулась, заметив прозвучавшее в голосе
Б’лериона искреннее возмущение, и подняла глаза на Алессана. Ее пальцы коснулись его лица, разглаживая морщины, прочерченные горем и тяготами последних дней. Потом, непонятно как, она очутилась в его объятиях, и губы их встретились.
— Что еще можно требовать от однорукого?! — громогласно вопрошал Б’лерион откуда-то из-за кустов.
Алессан отпустил Мориту. Или Морита отпустила Алессана. Но бронзовый всадник так и не показался. Они улыбнулись друг другу, смущенные своим внезапным порывом.
— Скоро станет слишком жарко для работы, — сказала Морита. — И тогда мы поищем какое-нибудь уютное место... — ее глаза смеялись.
— Не очень я люблю жару, — улыбнулся Алессан, снова притягивая к себе всадницу. Он начал целовать ее глаза, губы, шею... но тут — одно неосторожное движение — и его рука попала прямо в куст.
— Они действительно кусаются! — обиженно воскликнул Алессан, потирая ладонь, на которой выступили капельки крови.
— Еще как, — подтвердила Морита. Взяв только что срезанный лист, она выдавила немного клейкого сока на ранки. — Это послужит тебе уроком! Будь осторожнее. И не забывайся!
Смеясь, она быстро начала укладывать длинные острые шипы, которые пригоршнями рвал Алессан.
— Ты— самый быстрый упаковщик игл на всем Перне, — одобрительно проворчал тот, целую Мориту в шею...
— Теперь моя очередь собирать иглы, — глаза Мориты смеялись. — Я буду собирать, а ты упаковывай. — Она ласково взъерошила его непослушные волосы. — Тебя давно пора подстричь...
— Если ты не будешь работать, то я быстро придумаю наказание! — пригрозил Алессан.
— Да я работаю куда быстрее тебя! — возмутилась Морита, наваливая перед ним кучу игл.
— Вы что, не можете трудиться мирно? — спросил Б’лерион, внезапно возникая из-за кустов.
— Она еще и кусаются! Кусаются! — хором передразнили его Алессан с Моритой и дружно расхохотались.
Б’лерион как-то странно посмотрел на них и снова скрылся в кустах.
— Сначала работа, — строго сказала всадница, — потом игра.
— Играть работая совсем да трудно, — заметил Алессан, нежно проводя пальцем по ее щеке.
Они работали быстро и упорно, не пропуская, впрочем, возможности поцеловаться или просто прикоснуться друг к другу. Морита все время сдерживала радостный смех, да и на лице Алесеана порой появлялась счастливая, немного растерянная улыбка. Они не замечали ничего и никого, пока рядом не раздался голос Б’лериона:
— Вы славно потрудились! Чувствуете, какая жара? — всадник разделся до пояса, а Оклина, тащившая четыре мешка, полные игл, завязала рубаху под грудью. — Что до меня, — продолжал Б’лерион, — то я голоден, как дракон после Падения! — Он покачал своей свернутой в узел туникой. — Я нашел спелые фрукты и срубил одну пальмочку — из тех, у которых съедобная сердцевина. Пора подкрепиться, да и отдохнуть чуток не помешает. Капайм! Десдра! Прошу к столу!
Из-за кустов появились Десдра и Капайм, оживленно обсуждавшие лечебные достоинства местных трав. Капайм тоже разделся и повязал рубашку вокруг головы.
— Я понимаю, что вам жарко, — с сомнением в голосе сказала Морита, — но объясняться в Руате по поводу солнечных ожогов ничуть не легче, чем из-за исколотых ладоней.
— Но и заработать солнечный удар нам тоже ни к чему, — усмехнулся Капайм. Он с удовлетворением покосился на мешки, полные шипов. — Пожалуй, нам надо отдохнуть, пока жара не спадет, — предложил он. — Устроим себе сиесту, как это принято в Исте.
Все согласились, что это прекрасная идея.
— Я нашла несколько дынь и красный корень, который так любят в Исте, — внесла свою лепту Десдра.
— А на любой из этих пальм, — махнула рукой Морита, — есть очень вкусные орехи. Алессан, слазил бы ты за ними.... Конечно, если руатанский лорд еще не разучился лазить по деревьям...
— Я слазаю, а ты лови.
Алессан снял рубашку — негоже, если она порвется — и передал ее Морите. Лазил он отлично, и вскоре импровизированная трапеза, включавшая хлеб и мясо из Руата и местные плоды, была готова.