— Пока все здоровы. Даже твой любимый Толо-камп... он заперся в своих покоях. Хотя вполне возможно, что наш лорд заработает воспаление легких, стоя целый день у открытого окна, — Десдра злорадно хихикнула.
— Он уже раз двадцать строго-настрого приказывал никого не пускать в холд. Даже туннельная змея не проскользнет через расставленные им посты. Мастеру
Тайрону, — на губах Десдры появилась улыбка, — потребовалось все его красноречие, чтобы добиться соизволения Толокампа устроить лагерь для тех, кто все-таки приходит в Форт холд. Толокамп упорно считал такой лагерь приглашением для всех бездельников на свете прийти и пожить за чужой счет. Тайрон, между прочим, ужасно зол на него... он не позволил арфистам покинуть Форт. Они хотели связаться с другими, более мелкими холдами и мастерскими. То есть, уйти-то из Форта он разрешил, но категорически отказался пускать арфистов обратно. Он не верит, что им удастся избежать заражения. Наверно, думает, что болезнь — это нечто вроде тумана, крадущегося по долинам и сползающего с горных круч.
Десдра явно пыталась развлечь больного лекаря. Обычно она не отличалась болтливостью.
— Но я установил карантин...
— Как же! — фыркнула Десдра. — Толокампу не следовало покидать Руат. Но когда Алессан заболел, наш почтенный лорд сумел-таки надавить на его брата, и вот он тут. И теперь он через слово рыдает о своей ясене и драгоценнейших дочерях, покинутых им в охваченном смертоносной эпидемией Руате, — Десдра криво усмехнулась. — А оставил он их там вовсе не случайно. Ну, или это леди Пендра настояла, чтобы остаться с дочерьми. Она утверждала, что им необходимо ухаживать за Алессаном!
— А как вообще обстоят дела в Руате и Форт Вейре?
— Руату здорово досталось. Фортин даже отправил туда добровольцев. Что же касается Форт Вейра, то К’лон сообщает, что Морита чувствует себя... ну, в общем, так, как и следовало ожидать. У Берчара пневмония. Ш’гал и еще девятнадцать всадников больны... А теперь выпей бульон, пока он окончательно не остыл. У меня еще много дел. Я больше не могу тут с тобой болтать.
Капайм протянул дрожащую руку к чашке.
— Не стоило тратить столько сил на подушку, — язвительно заметила Десдра.
— Что ты в него подмешала? — с подозрением спросил Капайм, отпив глоток.
— Немного того, немного этого... Ты попробуй и, если поможет, я наварю побольше.
— Вкус у него отвратительный!
— Зато этот суп очень питательный! Пей!
— Да он у меня в горло не идет! Я захлебнусь!
— Пей, или я позволю Нерилке, этой тощей дочери Толокампа, ухаживать за тобой, как она уже не раз просила.
Выругавшись, Капайм осушил чашку.
— Ну вот, — одобрительно воскликнула Десдра, — голос у тебя уже крепнет!
— Не скажу, что мне это очень по душе, — говорила Лери С’перену, — но старые драконы могут парить ничуть не хуже молодых. Потому-то мы с Холтой и можем до сих пор летать на Падения с королевским крылом, — и она ласково потрепала шею своей золотой. — Скажи мне лучше, с чего вдруг грянули такие холода? Только этого нам сейчас не хватало. Уж лучше бы пошел дождь...
— Как ты полагаешь, — спросил занятый своими мыслями С’перен, — сможет Айген выставить восемь полных крыльев?
— Что? — удивилась Лери и пренебрежительно фыркнула. — Вряд ли. Торента сказала Холте, что половина Вейра больна, а вторая тоже выглядит не лучшим образом. Это все их любопытство и проклятая жара... Нечем заняться в свободное время, вот и коптятся на солнце, пока совсем не одуреют. Разумеется, они все, как один, отправились пялиться на диковинного зверя! — она просмотрела лежавший у нее на коленях список. — Не могу сказать, что знаю хоть кого-нибудь из них... видимо, сплошная молодежь. Вот когда Л’мал был Предводителем, я знала каждого всадника во всех без исключения Вейрах.
— С’лигар интересовался здоровьем Мориты.
— Небось беспокоился о состоянии Орлиты и ее будущей кладки?
— Он готов прислать своих ребят для Запечатления, если у нас...
— Ничего другого я и не ожидала, — прервала его Лери. — Он правильно сделал, предложив это, — смягчилась она, посмотрев на выражение лица несчастного С’перена. — Особенно если учесть, что из всех королев сейчас лишь одна Орлита носит яйца. Лишь она одна, и больше никто.
С’перен кивнул. Он как-то об этом не подумал. Теперь беспокойство С’лигара насчет здоровья Мориты предстало перед ним несколько в другом свете.
— Не волнуйся, С’перен. Морита поправится, вот увидишь. Золотая не отходит от нее ни на шаг. Более сострадательную королеву трудно сыскать. Впрочем, это общеизвестно.