— Сколько же народа заболело, если Вейрам пришлось объединиться для отражения атаки?
— Ты только не волнуйся, — скривилась Лери, — Почти три четверти людей в каждом Вейре, кроме Плоскогорья, приковано к постелям. Мы сами едва наскребли два полных крыла, способных отправиться на Падение в Айген.
— Но ты говоришь, что мастер Капайм нашел лекарство?
— Способ предохранения. Вакцину. И ее пока недостаточно. Госпожи Вейров решили, что первым вакцинации, — Лери запнулась на этом новом для нее слове, — будет подвергнут Вейр Плоскогорье. Когда сыворотки станет побольше, дойдет очередь и до других Вейров. Сначала всадники, — Лери начала загибать пальцы, — потом лекари, за ними — лорды холдов и мастера... Сейчас барабаны прямо дымятся от бесконечных призывов Капайма искать всех, кто выжил после болезни. Толокамп не знает, что с ним делать!
— Значит, Толокамп здоров?
— Он не выходит из своей комнаты.
— Для женщины, которая все свое время проводит в Вейре, ты очень хорошо информирована!
— К’лон мне обо всем докладывает, — усмехнулась Лери. — К счастью, у голубых отменный аппетит, и хотя Капайм утверждает, что драконы и стражи не могут заболеть, лучше все-таки кормить их здесь... как и всадников. Вот поэтому-то К’лон и прилетает домой поесть. Каждый день.
— Но драконы не едят каждый день!
— Голубые драконы, которым приходится два раза в час проходить Промежуток — едят. — Лери сурово поглядела на Мориту. — Я тут получила записку от Капайма, еле-еле разобрала его почерк, где он не нахвалится на усердие К’лона...
— А’мурри?
— Поправляется. По правде сказать, чуть не умер, но как только я поняла, как важна поддержка дракона для скорейшего выздоровления всадника, я тут же попросила Орлиту связаться с Грантой. У Л’бола умерли оба сына, и он места себе не находит от горя. С М’тани стало совершенно невозможно разговаривать, но он ведь сражается с Нитями больше нас всех и теперь рассматривает эту эпидемию как личное оскорбление. Если бы не С’лигар и К’дрен, у нас наверняка возникли бы проблемы с Ф’галом. Он совсем пал духом.
— Лери, ты о чем-то умалчиваешь.
— Да, милая моя, — Лери нежно потрепала Мориту по руке и протянула ей полную кружку. — Выпей это.
Морита послушно пригубила напиток и уже собралась спросить, чего это Лери туда намешала, когда ощутила мягкое прикосновение в глубинах сознания. Орлита.
— Твой родной холд... — голос Лери задрожал. С ней такое бывало, но на сей раз Морите почему-то сделалось страшно. — Он очень пострадал... Два дня оттуда не поступало никаких сообщений. Тогда арфист из Керуна спустился вниз по реке, и... в общем, там все были мертвы.
— Все? — ошеломленно переспросила Морита. В холде ее отца обитало более трехсот человек, не считая тех, кто нашел себе убежище в скалах у реки.
— Выпей!
— Все мертвы? Даже ни одного пастуха с табуном?
Лери печально покачала головой.
— Умерли не только пастухи, но и все скакуны, — еле слышно прошептала она.
Морита не могла представить масштаба подобной трагедии. Как это ни странно, но гибель скакунов кольнула ее всего больней. Она покинула свой холд двадцать Оборотов назад. Она от всего сердца скорбела о смерти своих родных... она любила мать, братьев и сестер, очень уважала отца. Но беззащитные скакуны... скакуны, которых разводили вот уже восемь поколений ее предков... их потеря казалась особенно несправедливой.
Слезы текли по щекам Мориты, она ощущала какую-то странную отрешенность от собственного тела. Она словно наблюдала за собой со стороны. «Лери явно что-то подмешала в вино,» — поняла она. Старая госпожа внимательно глядела на нее — на морщинистом, усталом лице — печаль и сочувствие.
— Что, так все скакуны и погибли? — наконец, выдавила Морита.
— Может, остался молодняк... где-нибудь на высокогорных пастбищах... Арфист не проверял. Он не знал, где искать, а возможности послать на разведку дракона, сама понимаешь, не было.
— Ну, конечно... — Морита прекрасно все понимала. Сейчас, когда каждый всадник на счету... — Да, жеребята и совсем старые скакуны и впрямь могли находиться в горах... А с ними — кто-нибудь из холда. Они могли спастись, — с надеждой заключила она. — Слушай, что ты добавила мне в вино? Моя душа где-то витает...