— Фоллен сказал мне, — Алессан, не отрываясь, глядел в окно, — что тоже самое творится во многих холдах на западе и на юге.
— Но не все пострадали так сильно, как Руат, — ответил К’лон, и голос его дрогнул.
— Фоллен не слишком распространялся, но скажи, каково положение дел в Вейрах?
— У нас тоже есть потери, но пока что всадники отразили все Падения.
— Наверно... Ты ведь из Форт Вейра?
К’лон не сомневался, что Алессан прекрасно знает, к какому Вейру принадлежит его гость. Он чувствовал, что молодого лорда волновал какой-то другой вопрос. И тут всадник вспомнил рассказ Нессо о том, как Морита, беззастенчиво узурпировав внимание лорда Руата (или совсем наоборот?) протанцевала с Алессаном всю ночь.
— Леди Морита уже поправляется, — сказал К’лон, — и Предводитель Ш'гал тоже. У нас в Форте был только один смертный случай — пожилой коричневый всадник и его дракон Коэт. В Айгене погибло пятнадцать всадников, восемь — в Телгаре, и два — в Исте. Больны многие, но теперь, когда есть вакцина, у нас появилась надежда.
— Да, теперь появилась надежда, — эхом отозвался Алессан. — Всего каких-то семь дней 'назад здесь собрались сотня лучших скакунов запада и семьсот человек, приехавших порадоваться танцам, вину, развлечениям... и эпидемии...
— Лорд Алессан, не мучай себя понапрасну! Если бы ты даже и не устроил Встречу, эпидемия все равно бы разразилась! И кто знает, сколько было бы жертв... Ты сделал все, что мог, не давая болезни переброситься в соседние холды. Тебе не в чем себя упрекать!
— Передай лорду Толокампу мои самые искренние соболезнования по случаю смерти леди Пендры и ее дочерей. Они ухаживали за больными, пока сами не слегли. Они проявили беспримерное мужество и самоотверженность...
К’лон кивнул. Он, только он один, виноват в том, что лорд Толокамп удрал из Руата. Кое-кто полагал, что Толокамп поступил в общем-то правильно, поставив благополучие своего холда выше безопасности жены и дочерей. Но лорд Толокамп сидел в своей уютной комнате в Форте, а леди Пендра и ее дочери погибли, ухаживая за больными в Руате.
— Я передам Толокампу твои соболезнования. Все припасы, что мы привезли, доставлены из холдов Бенден и Нерат.
— Хорошо, что ты мне об этом сказал, — глаза Алессана заблестели. Он взглянул на голубого наездника, словно увидел его впервые.
— Передай мою глубочайшую благодарность лордам Шадеру и Граму. — Он снова уставился в окно.
— Мне пора идти, — сказал К’лон. — Еще так много дел...
— Не сомневаюсь... Спасибо, что откликнулись на наш призыв... и спасибо за слова ободрения.
Попрощавшись с Алессаном, К’лон заторопился к выходу из холда. Всадник боялся, что еще немного, и он расплачется. Может, его кровь и впрямь послужила основой для привезенной сюда сыворотки? К’лон от всего сердца надеялся, что так. Хоть чем-то помочь... По темным коридорам он вышел в главный зал, который убирали два добровольца из Бендена. Их хлопоты, такие обыденные, показались К’лону удивительно милыми и родными после мертвенной тишины и запустения сраженного эпидемией холда. Он попросил их, когда будет время, снять оставшиеся после Встречи флаги, и вышел во двор.
«Это очень горестное место, — пожаловался Рогет, увидев своего всадника. — Это самое страшное место, в которое мы когда-либо летали. Сколько нам еще тут оставаться? Ты тоже это чувствуешь. Давай скорее полетим повидаемся с А’мурри и Грантой...»
— Мы можем лететь, — сказал К’лон, забираясь дракону на спину.
Он никак не мог оторвать взгляда от огромных погребальных холмов на берегу реки. Это на них все время смотрел Алессан? Или вон на тех скакунов, чудом оставшихся в живых, что паслись на дальнем поле?
— Улетаем, — сказал он Рогету. Он больше не мог думать об эпидемии, смерти, горе. — Я просто обязан повидаться с А’мурри. Тогда я снова смогу выносить все это...
Ему, конечно, следовало вернуться в мастерскую лекарей. Дел и впрямь было невпроворот. Но вместо этого он представил себе залитые солнцем высоты Вейра Айген, слепящий блеск расположенного неподалеку озера...
Рогет радостно взмыл в небо и без колебаний ушел в Промежуток.
Глава 11
— Клянусь Первым Яйцом! — воскликнула Ял-лора. — Он потерял сознание!
Кадит в соседнем зале тревожно заревел, и Морита бросилась его успокаивать. Целительница тем временем принялась осматривать своего донора, без большой охоты расставшегося с кружкой крови.