— Ты быстро обернулся, — кивнула Нерилка невысокому крепкому парню. — Лорд Толокамп ценит проворных слуг, — добавила она, повернувшись к Капайму и перебирая ключи.
Щелкнул замок, и мастер Капайм оказался в небольшой комнатке с длинными столами, на которых громоздились весы, ступки с пестиками, блестящие емкости и стеклянные бутыли. Здесь он уже бывал — в сопровождении леди Пендры, матери Нерилки, — но покойная госпожа Форта вела его сюда другой дорогой. Девушка, справившись еще с одной дверью, пригласила целителя пройти в кладовую.
Капайм догадывался, что запасы лечебных трав в Форд холде весьма обширны, но такого он не ожидал. Со всех сторон к высокому сводчатому потолку поднимались плотно забитые полки — тюки и корзины, связки трав и пузатые бутыли, мешки, полные сушеных плодов и корней. Еще раз мастер проклял про себя преступную скупость Толокампа.
— Погляди, мастер Капайм, — вот плоды моих трудов — с тех пор, как я стала достаточно взрослой, чтобы срезать лист, выкопать корень, сорвать пучок травы. — Она говорила негромко; видимо, эти слова предназначались лишь для ушей Капайма. — Не все, что собрано здесь, можно пустить в дело, ведь даже травы и корешки теряют со временем целебную силу. Их пожирают змеи, и я надеюсь, что хотя бы им наши лекарства идут на пользу. Но и остатков для Форт холда хватит на многие Обороты. Лорд Толокамп зря беспокоился.
Она кивнула коренастому слуге, и тот, нагрузив своих помощников — видимо, тюки были приготовлены заранее — подхватил две сумки.
— Если ты не возражаешь, мастер Капайм, — девушка протянула целителю бутыль, оплетенную ремнями. — Здесь сироп от кашля, приготовленный мной вчера.
Подхватив вторую бутыль и небольшой тючок, Нерилка вслед за слугами вышла в коридор. Капайм молча шел следом. Дверь захлопнулась, ключ со скрежетом повернулся в замке.
— Направо, Сим... пойдем к выходу из кухни, — сказала девушка, подтолкнув вперед коренастого парня. — Лорд Толокамп не любит, когда топчутся по коврам в главном зале. Надо выполнять его приказы, даже если придется пройти несколько лишних шагов.
Слуги покорно двинулись по коридору. Пожав плечами, Нерилка повернулась к целителю, и только сейчас Капайм заметил, что она одета в простую грубую тунику и тяжелые башмаки.
— Хотелось бы мне прихватить больше... но не идти же к лагерю целой толпой, — шепнула девушка. — А на четырех слуг стража не обратит внимания. — Капайм снова уставился на ее одежду. — И никого не взволнует, если один из них пойдет дальше... — Теперь Капайм смущенно покосился на огромную бутыль в своих руках. — Не волнуйся. Кого удивит, что мастер целителей возвращается из холда с припасами? Вот если бы ты шел с пустыми руками, это выглядело бы странным.
Она задумчиво покрутила в руках ключи.
Покорность дочерей Толокампа являлась темой беспрерывных шуток среди молодых людей из знатных семейств, которых леди Пендра приглашала погостить в Форте. Нерилка, как вспомнил Капайм, была третьей дочерью лорда; две старшие были выданы замуж в отдаленные холды. Четверо братьев — Кампен, Мостар, Дорал и Тескин — были старше ее, а еще одиннадцать отпрысков этого плодовитого рода — младше. Постоянные беременности леди Пендры тоже служили одной из самых излюбленных тем для шуток. Капайм и помыслить не мог, что кто-то из детей Толокампа отважится иметь собственное мнение.
— Леди Нерилка, если ты сейчас уйдешь...
— Я уйду, — спокойно подтвердила девушка.
— ...когда лорд Толокамп так раздражен...
— Ты хочешь сказать, что я не увижу своего приданого? — она поудобнее перехватила тяжелую бутыль и добавила: — Так что же? Я знаю травы, умею готовить лекарства, ухаживать за больными... Лучше мне заниматься делом в лагере, чем сидеть в теплом углу и... — она запнулась. — Твои лекари перегружены работой. Любые руки пригодятся сейчас.
Капайм кивнул. Да, ей не откажешь в логике!
— К тому же, — она тряхнула сумку на поясе, в которой глухо зазвенели ключи, — я могу проскользнуть обратно в холд, если понадобится... в него ведет много путей... Не удивляйся, наши работники часто это делают. И я сумею.
Сквозь невысокую дверь они прошли на кухню, и облик Нерилки изменился словно по волшебству. Гордая дочь лорда исчезла; вместо нее рядом с Капаймом ковыляла сгорбленная, неуклюжая женщина, измученная тяжким трудом, согнувшаяся под непосильной ношей.