— А теперь, — продолжала объяснения Морита, возвращаясь к Тамианте, — мы нанесем собранную нами кровь на стыки мембраны и на хрящи. Видишь, какие они сухие? А вот здесь, возле плеча уже появилась влага. Это результат нашей с тобой работы! Мы еще спасем крыло! — и она улыбнулась лекарю.
— И Фальга наконец-то заснула, — улыбнулся в ответ Прессен.
— Холта? — мысленно позвала Морита, помня и о других своих обязанностях.
«Они спят,» — невозмутимо отозвалась старая королева.
— К’рнот, Прессен, мне пора возвращаться в Форт. Вы проследите за тем, как заживает крыло? Ты, Прессен, теперь знаешь, как набрать кровь и куда ее надо наносить. Ты же, К’рнот, знаешь, когда это следует делать. Как только возникнет необходимость, сразу же скажи об этом лекарю. Договорились?
— Договорились, — серьезно кивнул наставник. — Однако, тебе не нужно было покидать свою королеву, — добавил он, с сомнением качая головой.
— Знаешь, К’рнот, порой наступает момент, когда «нужно» или «не нужно» зависит не от наших желаний и не от принятых в древности обычаев. Я была нужна здесь. За мной послали. И я прилетела. Теперь я возвращаюсь домой. Вот и все. — Наставники, все до одного, почему-то отличались непоколебимой уверенностью в своем полном праве критиковать всех и каждого в Вейрах. Порой весьма полезное для окружающих свойство, но далеко не всегда — приятное.
Подмигнув на прощание Прессену, Морита, перепрыгивая через ступеньки, помчалась туда, где ее дожидалась старая королева.
«Можешь так не торопиться, — успокоила ее Холта. — Они все еще спят.»
— Чем и мы займемся, как только долетим до Форт Вейра, — пообещала Морита, забираясь на шею дракона. — Домой, Холта.
Королева послушно расправила крылья и через миг, едва оторвавшись от земли, ушла в Промежуток. Еще мгновение, и они уже планировали к входу в вейр Лери. Соскочив с Холты, всадница кинулась к Площадке Рождений, на бегу от всего сердца благодаря старую королеву за оказанную услугу. К огромному облегчению Мориты, ее золотая даже не шевельнулась — так крепко она спала. Что же касается Лери, то престарелая госпожа спала ничуть не менее сладко, причем на постели Мориты.
Глава 13
Алессану пришлось остановиться. Пот градом катился по вискам, заливал глаза. Подняв ладони от рукоятей плуга — их пришлось отдирать палец за пальцем — он поднял глаза на скакунов; бока их тяжело вздымались. «Еще один такой день, — подумал он, — и они окончательно забудут, что такое скачки.» Впрочем, вчера он думал то же самое. Была какая-то высшая справедливость в том, что ему, ослушнику отеческой воли, пришлось-таки запрячь в плуг своих бегунов. Однако из той породы, что была так дорога сердцу лорда Лифа, не выжил ни один конь. Тяжеловозы, способные тащить самый тяжелый груз или тянуть плуг, оказались особенно подверженными инфекции. В итоге, в живых остались только легкие поджарые бегуны. Пока остались... Если их не доконает пахота, что была раньше уделом их более мощных, но менее стойких собратьев.
Землю необходимо вспахать, зерно посеять; обитателям Руата была нужна пища. И неважно, как лорд холда ее добудет. Упряжка добралась до края поля и, навалившись на рукояти, Алессан развернул плуг. Он поглядел на проложенные борозды — пусть немного неровные, но достаточно глубокие. Идет работа... Молодой лорд окинул взглядом окрестности. На северной дороге — всадник. Алессан пригляделся; ему показалось, что он различает голубые цвета арфиста. Похоже, Тьеро возвращается после осмотра северных холдов. У кого еще хватит смелости посетить Руат?
— Это все эпидемия виновата, — объяснял арфист. — Здесь, в Руате, болезнь разгулялась вовсю. Я думаю, пока лекари не вкатят всем и каждому в холде дозу вакцины, не найдется желающих посетить Руат. И даже тогда люди поостерегутся приводить с собой скакунов — очень уж много их тут погибло.
Тем не менее, что-то следовало делать — например, пахать...
После долгих дискуссий с Тьеро, Дифером и Оклиной (весь его нынешний совет холда) стало ясно, что самому Алессану Руат покидать нельзя. Никто, кроме него, не смог бы обеспечить тут порядка. Алессану очень не хотелось посылать в путешествие по холдам Тьеро — арфист только-только встал с постели. Но спорить с ним было совершенно бесполезно; именно потому он и являлся арфистом — так пояснил сам Тьеро. Следовало послать его, и никого другого; а несколько дней на свежем воздухе пойдут, мол, ему только на пользу. С другой стороны, пахать Тьеро явно не обучался. Алессан не поверил ни единому слову арфиста, но послать все равно было некого.