Орлита благодушно урчала, но всадница золотой королевы не слышала ничего. Страсть с головой захлестнула ее, огненный шквал эмоций, ощущение прильнувшего к ней тела, чувство жизненной силы... Даже во время их первой любви с Талпаном она не испытывала подобного. Ей хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.
Медленно и неохотно Алессан оторвался от уст всадницы. Он услышал мелодичное урчание королевы и удивленно оглянулся на нее.
— Она совсем не против! —- пораженно воскликнул молодой лорд, только сейчас понимая, как рисковал.
— Если бы она возражала, ты узнал бы об этом давным-давно, — засмеялась Морита. Радость и счастье обретения, благодарная нежность и надежда переполняли ее душу, играя, словно вино Бендена в драгоценном кубке. И пенящийся хмельной напиток был готов хлынуть через край.
Урчание Орлиты перешло в торжествующую трель — если считать, глотка дракона способна на трели. Морита неохотно сделала шаг назад.
— И все это слышат? — печально улыбаясь, спросил Алессан.
— Ну, возможно, кто-то решит, что Орлита выражает радость по поводу успешной кладки...
— Твое платье! — смущенный Алессан с готовностью ухватился за этот повод. Он поднял измятый, выпавший из рук всадницы наряд и протянул ей; в эту минуту на площадке появились Тьеро и М’барак.
— У тебя столько дел, лорд Алессан, — учтиво сказала Морита, сама поражаясь собственной выдержке. — Как мило с твоей стороны, что ты вспомнил о моем бедном платье.
— Если столь маленькая любезность вознаграждается с такой щедростью, ты можешь оставлять в Руате все, что тебе угодно, — при этих словах глаза Алессана весело блеснули, но показывал он на большой тюк, который держал в руках Тьеро.
Морита в ответ могла только рассмеяться.
— Но я взял еще далеко не все, — сообщил арфист, с улыбкой глядя на повеселевшего лорда Руата. — Еще немного, моя госпожа, — он поклонился Морите — и твои кладовые остались бы пустыми.
— Ну, нам проще пополнить их, чем вам, — отмахнулась всадница. — Я говорила лорду Алессану, что в старых Записях мне попадались кое-какие сведения о вакцинации животных, хотя деталей я уже не помню. Для начала лучше попробовать сыворотку не на самом породистом скакуне...
— Сейчас в Руате не осталось беспородных скакунов, — быстро сказал Алессан. — Попробую на тех, что есть. Попробую, и буду надеяться, что вакцина повлияет на скакунов так же благотворно, как на людей.
— А ты посоветовался с мастером Капаймом? — спросила Морита.
— Ты, моя госпожа, лучше мастера Капайма знаешь, как обходиться со скакунами. Зачем беспокоить его... вдруг вся эта идея окажется неосуществимой.
— Мне кажется, что все пройдет удачно. — Морита взяла Алессана за руку, стремясь хоть на миг вернутьто сладостное единение душ. — И думаю, вам надо поставить в известность мастерскую целителей. Не забудь потом мне рассказать, как пойдут дела.
Алессан почтительно поклонился, незаметно погладив ее ладонь.
— Можешь в этом не сомневаться.
— Я знаю, что Оклина жива, — сказала Морита, когда Алессан и Тьеро уже собрались уходить. Но как Даг и Визгун?
— Зачем бы я так жаждал вакцинировать своих скакунов? Визгун, скорее всего, последний жеребец, который у меня остался.
Выходя с Площадки, Алессан низко поклонился Орлите, и королева снова заурчала. С удивленным выражением на лице Тьеро поспешил за своим лордом. М’барак следовал за ним по пятам.
Чувствуя странную слабость во всем теле, Морита уселась на каменную скамью. Она пыталась сообразить, существует ли хоть малейший шанс, что Лери и Холта не заметили произошедшего на Площадке.
Глава 14
— Смотри на это как на своего рода испытание, — посоветовал мастер целителей Капайм мастеру арфистов Тайрону.
— Испытание?! — негодующе вскричал Тайрон. — Нам что, мало испытаний досталось за прошедшие десять дней?! Полконтинента лежит при смерти, а вторая — напугана до смерти! Каждый чих вызывает панику, а всадники еле-еле ухитряются справиться с Нитями. Цеха потеряли незаменимых мастеров. И ты предлагаешь мне рассматривать эти новости как еще одно испытание? — Тайрон возмущенно воззрился на лекаря. Он стоял подбоченившись — в типичной, как это называл Капайм, «позе разгневанного арфиста». Немного смешная позиция, и Капайм старался не смотреть на сидевшую рядом с ним Десдру, с которой он накануне поделился своим наблюдением. Слова Тайрона и впрямь не могли служить причиной для особого веселья.