Покончив с урегулированием международных отношений, Адриан на некоторое время возвратился в Рим, где «он обратился к текущим делам, в частности занялся устройством казенной почты, нужда в которой давно назрела. Он простил недоимки частным должникам и провинциям, долговые расписки велел сжечь на форуме. Пособия, введенные Нервой на воспитание детей бедняков, он удвоил, многим сенаторам выдал крупные денежные суммы и вообще поднял значение и престиж сенаторского звания на огромную высоту. В Риме он часто присутствовал при исполнении преторами и консулами их служебных обязанностей, принимал участие в пирах друзей, посещал больных по два-три раза в день, в том числе некоторых всадников и вольноотпущенников, утешал их, поддерживал своими советами, всегда приглашал на свои пиры. В сущности, он во всем поступал как частный человек. Своей теще он оказывал исключительный почет», – так пишет о начале правления Адриана Элий Спартиан.
Наладив дела в Риме, укрепив границы, Адриан занялся тем, что любил больше всего – путешествиями. Как говорят современные ученые, он был единственным из римских императоров, побывавшим практически во всех провинциях Империи, а кроме того, еще и в нескольких сопредельных государствах.
Элий пишет: «Отправившись… в Галлию, он облегчил положение всех общин, даровав им разные льготы. Оттуда он перешел в Германию и провел смотр легионов. При посещении лагерей он питался на глазах у всех обычной солдатской пищей. Подобно Августу, которому он старался во всем подражать, Адриан с большой тщательностью вникал в армейские дела. Он точно определил служебные обязанности и расходы, строго спрашивал с провинившихся и щедро награждал достойных. Таким образом ему удалось восстановить воинскую дисциплину, пошатнувшуюся при прежних принцепсах. В своих поездках он носил самую простую одежду, встречался и общался с людьми самыми незнатными и держал себя с ними просто, без всякой кичливости. Затем он поехал в Британию, где провел много полезных улучшений, в том числе распорядился построить стену на протяжении восьмидесяти миль, чтобы она отделяла владения римлян от варваров. На обратном пути он заехал в свою родную Испанию и провел там зиму. В Тарраконе его едва не убил какой-то сумасшедший раб, бросившийся на него с мечом. Адриан сумел его обезоружить и передал подбежавшим слугам. Потом он по очереди посетил и многие другие провинции. Пожалуй, ни один император не объехал столько земель с такой быстротой. Вторая его поездка была в Ахайю и Сицилию, третья – в Африку. Потом он поехал в Азию, в Каппадокии встретился с парфянским царем Хозроем, вернул ему дочь, захваченную в плен Траяном, и вообще постарался заручиться его дружбой. Повсюду он разбирал жалобы на прокураторов и наместников и сурово карал их, если обвинения оказывались справедливы. По пути в Египет он посетил Аравию, а затем совершил плавание вверх по Нилу.
Свои поездки Адриан совмещал с напряженной работой, умудряясь из разных отдаленных мест управлять Империей, вести переговоры с соседями или руководить военными действиями. «Он страстно любил путешествия: со всем тем, о чем он читал относительно разных мест по всему кругу земель, он хотел познакомиться, увидав своими глазами. К холоду и жаре он был вынослив настолько, что никогда не покрывал головы. Многим царям он оказывал очень большие почести, а у многих даже покупал мир; некоторые цари относились к нему с презрением. Многим он дал непомерные подарки, но самые большие – царю иберов, которому, сверх великолепных даров, он подарил еще слона и когорту в пятьдесят человек. Получив от Фарасмана огромные подарки и в их числе также золоченые хламиды, он – в насмешку над его дарами – выпустил на арену триста преступников в золоченых хламидах».
Последние два с половиной года жизни Адриан провел в Италии. Он жил на своей роскошной вилле, построенной им в Тибуре, где собрал редчайшие предметы искусства и произведения природы со всех концов мира. Адриан был великолепным писателем. Написанные им книги о собственной жизни он передал своим образованным вольноотпущенникам, для того чтобы они издали их от своего имени. Отличительной чертой его произведений был тонкий юмор. Так, например, поэту Флору, который написал ему:
он в ответ остроумно написал:
Разносторонность характера императора очень хорошо передал Эллий Спартиан: «Врагов, которых он имел в бытность свою частным человеком, он, став императором, стал презирать настолько, что одному, который был его смертельным врагом, он, став императором, сказал: "ты спасся". Тем, кого он сам звал на войну, он всегда давал коней, мулов, одежды, деньги на расходы и все вооружение.