Один из самых больших римских колумбариев, в котором могло поместиться не меньше 3 тысяч урн, был выстроен на Аппиевой дороге для рабов и отпущенников Ливии, жены Августа. Он был найден в 1726 году; в настоящее время от него почти ничего не осталось, но сохранились его зарисовки и план, сделанные Пиранези. Здание представляло собой прямоугольник, в котором имелись четыре полукруглых углубления и четыре квадратных. Из одной такой ниши лестница вела во второй этаж значительно меньших размеров. Другой колумбарий, найденный в 1840 году, служил местом погребения от времен Тиберия и до Клавдия. Посреди его находился большой четырехугольный пилон, в стенах которого тоже были проделаны ниши. Интересен еще один колумбарий времен Августа. Это прямоугольное здание с абсидой – вдоль его стен расположены часовенки разной величины с нишами, в два или в три этажа. Фронтоны этих маленьких храмов и их колонны расписаны рисунками и орнаментами, иногда превосходными: видимо, каждый, кто приобретал здесь место для себя или своих родных, стремился украсить его в меру своих сил и возможностей. Потолок был расписан арабесками с растительным орнаментом.
Оба этих колумбария первоначально располагались за пределами города, на развилке Аппиевой и Латинской дорог, но в III веке н. э. оказались внутри Аврелиановой стены. Здесь же были колумбарии Марцеллы и сыновей Нерона Друза – тот и другой времен Августа и Тиберия. На Аппиевой дороге были выстроены колумбарии Волузиев, Цецилиев, Карвилиев, Юниев Силанов; снаружи, над главным входом, помещалась мраморная доска с именем того, кому принадлежал колумбарий. Недалеко от Пренестинской и Тибуртинской дорог находился колумбарий Статилиев Тавров, построенный еще в конце Республики. Многочисленные надписи из этих колумбариев дают богатый материал для характеристики хозяйства богатых домов.
Хозяевами колумбариев иногда оказывались погребальные коллегии, которые покупали уже выстроенный колумбарий или сами строили его для своих членов. Целью этих коллегий было предоставить пристойное погребение всем, кто входил в их состав: членами могли быть и свободные, и рабы, и отпущенники; требовалось только уплатить при вступлении определенную сумму и аккуратно вносить месячный взнос. Желавшие вступить в такую коллегию в Ланувии (теперь Лавинья) должны были внести при зачислении в члены 100 сестерций и уплачивать ежегодно взнос 15 сестерций (по 5 ассов в месяц). Деньги эти составляли казну общества. На них сооружался колумбарий; они шли также на его исправное содержание и на похоронные издержки. Члены коллегии делились на декурии (десятки); во главе каждой стоял декурион; в коллегии был свой жрец, казначей, секретарь, рассыльный. Председатель, избиравшийся на пять лет, именовался квинквенналом; он созывал общее собрание, под его руководством решались все важнейшие дела общества. Его ближайшими помощниками были кураторы, ведавшие постройкой колумбария и его ремонтом, а также тем, кому сколько ниш принадлежало и в каком месте колумбария они находились. У коллегии были свои покровители-патроны, помогавшие коллегии своим влиянием в официальных местах, дарившие ей землю или крупные денежные суммы. Колумбарий, выстроенный на средства коллегии, был собственностью всех ее членов. Каждый из них получал по жребию известное число ниш, которыми он мог распоряжаться по желанию: дарить их, продавать, завещать. В колумбариях имелись места, считавшиеся особенно почетными; это были ниши нижних рядов, наиболее удобные для совершения всех церемоний погребального культа; коллегия постановляла дать их людям, которые оказали ей особо важные услуги. Была еще третья категория лиц, строивших колумбарии, – спекулянты, которые составляли общество, вносили свои паи, кто больше, кто меньше, а когда постройка колумбария заканчивалась, в соответствии с величиной пая каждый член получал по жребию определенное число ниш, которыми и торговал, норовя, разумеется, получить возможно больший барыш. Колумбарии, могилы и могильные памятники были «лока религиаса», сама природа местами защищала их от всякого осквернения. Не только тот, кто выбрасывал прах покойника и разрывал могилы, рассчитывая ограбить их, совершал тяжкое преступление; повинен в нем был и тот, кто ломал памятник, чтобы использовать камень для стройки, сбивал с него украшения, вообще каким бы то ни было образом портил его. За такие действия налагались тяжелые наказания, иногда даже смертная казнь.