С наступлением ночи скорбь верующих сменялась приступами необузданного веселья и ликования. Во тьме неожиданно вспыхивал свет, могила раскрывалась, и из нее восставал воскресший бог. Помазав губы скорбящих миррой, жрец шептал им на ухо благую весть. Участники культа Аттиса шумно приветствовали воскрешение бога как залог того, что и сами они одержат победу над смертью. На следующий день, 25 марта (этот день у римлян считался днем весеннего равноденствия), в честь воскресения бога верующие предавались веселью. В Риме этот праздник принял форму карнавала под названием Праздника Радости (Hilazia). В этот день дозволялось все. Люди разгуливали по улицам города в масках. Самый последний из римлян мог безнаказанно занимать любые должности и посты и требовать к себе соответствующего отношения. Например, в царствование императора Коммода группа заговорщиков задумала, воспользовавшись маскарадом, переодеться в форму преторианской гвардии и, смешавшись с толпой гуляющих, приблизиться к императору на расстояние удара кинжалом. Однако заговор не удался. Во времена поздней империи культ Кибелы и Аттиса был настолько популярен в Риме, что даже такой аскетичный император, как Александр Север, позволял подавать к своему столу фазана.
Следующий день, 26 марта, посвящался отдыху, в котором крайне нуждались верующие после утомительного веселья. И наконец 27 марта праздник заканчивался всеобщим шествием к реке Альмону – притоку Тибра. В телегу, которую тащили волы, клали серебряную статую богини с лицом, выполненным из шершавого черного камня. Эта повозка, сопровождаемая босыми патрициями, под звук дудок и барабанов медленно продвигалась мимо Капенских ворот к берегам Альмона. Там первосвященник, облаченный в пурпурную одежду, омывал повозку, статую богини и другие предметы культа проточной речной водой. На обратном пути повозку и волов украшали свежими весенними цветами. Царило радостное и благочестивое настроение. Даже жрецы-евнухи забывали о своих ранах. Но такова только внешняя, открытая сторона празднества. Есть свидетельства, что культ Великой Матери и Аттиса имел еще и тайные обряды. Их составными частями, видимо, были священная трапеза и причащение кровью. Во время причастия новопосвященный становился участником мистерий, принимая пишу с барабана, а питье с кимвала (эти инструменты играют большую роль в культе Аттиса). Для принятия подобного причастия необходим был пост, который строго соблюдали во время траура по умершему богу. Во время посвящения неофит, увенчанный золотой короной и увитый лентами, спускался в яму, которую сверху закрывали деревянной решеткой. Затем украшенного венками быка загоняли на решетку и закалывали священным копьем. Его кровь протекала сквозь решетку на посвящаемого, который старался подставить под нее как можно больше частей своего тела. Наконец забрызганный с ног до головы бычьей кровью посвященный выбирался из ямы и принимал знаки внимания как человек, воскресший из мертвых, подобно Аттису. Все прегрешения прежней жизни считались смытыми кровью быка. Некоторое время, чтобы создать видимость нового рождения, посвященного кормили исключительно молоком. Отпущение грехов путем омовения в крови быка совершались в святилище Кибелы на Ватиканском холме, приблизительно на том месте, где сегодня стоит знаменитый собор Святого Петра. В начале XVII века, во время расширения собора, были обнаружены многочисленные надписи, относящиеся к этим обрядам.
Еще больше, чем Кибелу и Аттиса, римляне почитали египетскую богиню Исиду. С I века до н. э. и вплоть до окончательной победы христианства четырьмя столетиями позже ее культ являлся господствующей религией греко-римского мира. Как заметил известный историк Майкл Грант, культ Исиды был единственной языческой религией, которая вполне могла стать мировой. Вероятно, Исида появилась в Риме после удачных египетских кампаний Юлия Цезаря в 50–40 годы до н. э. Однако римляне первоначально с опаской отнеслись к новому культу и даже несколько раз учиняли погромы храмов Исиды. Однако уже со времен Калигулы (ок. 38 года н. э.) и вплоть до Константина Великого (IV век н. э.) посвященные ей процессии и празднества проводились в Риме ежегодно. Культ Исиды напоминал культ Кибелы, с той лишь разницей, что в нем отсутствовали жестокие сцены самоистязания верующих и дикие разгульные кровавые действа. По своей пышности этот культ даже превосходил культ Великой Матери. Участники процессий, посвященных Исиде и ее умирающему и возрождающемуся супругу богу Осирису, разыгрывали на улицах сцены из жизни богини, распевали гимны в ее честь. Но кроме шумных процессий еще одной составляющей культа этой египетской богини была созерцательная медитация, призванная вызвать у верующих глубокое чувство религиозного экстаза и преклонения перед Исидой. Величественный и милостивый образ богини с младенцем Гором на руках должен был продемонстрировать верующим, большая часть которых были женщины, бесконечную доброту и человеколюбие богини. Но кроме того, Исида могла быть и суровой богиней, гневно обличавшей человеческие пороки. В ее культе, в отличие от развязных, сексуально направленных оргиастических культов Диониса или Кибелы, уже присутствовал некий аскетизм и стремление к установлению строгой морали. В этом культ Исиды можно назвать предтечей христианства. Но основная притягательность культа заключалась в гарантиях блаженного бессмертия в потустороннем мире, достигаемого через единение с божеством.