Саронский развернулся так резко что едва не погасил факел, Ангелина в одиночку держащая на себе волокуши упала.
— Что случилось? — Спросил Альбертли подскочив к колдунье.
— Там… у него… — начала она в несвойственном ей тоне сопрано — голова!
— Что? Голова? — Поднял брови Альбертли.
— Голова! В мешке! — Закричала Анника.
— С чего ты решила? — задал самый глупый вопрос Альбертли.
— Я что? Голову на ощупь не узнаю? Я же врач, — ответила Анника.
— Успокойся, нам некогда паниковать сейчас. Надо двигаться дальше. Наверняка это один из трофеев Хантера. Не обращай внимания, мало ли что он прёт с этих хранилищ. — Саронский помог Ангелине выбраться из-под волокуш и выудил из сумки факел, покосившись на странный свёрток, закрыл мешок, поджёг второй факел и протянул его ещё трясущейся девушке. — Никогда бы не подумал что ты испугаешься отрубленной головы…
— Я просто не ожидала! — Воскликнула Анника, бросила ещё пару косых взглядов на мешок, взяла в левую руку факел, а правой всё-же стала помогать Ангелине. Хрупкая девушка и правда оказалась сильной, она без устали тащила волокуши в половину её веса и казалось, была неутомима, будто упрямый пони.
Ближе к центру, стало видно свет. Ярко зеленое свечение разливалось от центра. В центре, рядом с тем местом где появлялась лестница, стоял постамент, на котором возвышался необычный артефакт.
Ученый подошел к устройству. Оно выглядело как две подковы, медленно вращающиеся в разные стороны внутри друг друга над небольшой подставкой, не было видно ни штыря, ни верёвки на котором оно могло держаться. Подковы явно держались в воздухе на магии. Вся конструкция была ему до пояса. Сияние возникало словно само собой в воздухе вокруг. От легкого касания до одной подковы, она сместилась на достаточно большое расстояние и начала жутко гудеть, гудела до тех пор, пока не вернулась на место.
— Альб, ты знаешь, что это? — Спросила Анника, подойдя ближе. Её быстро перестала мучать совесть, и она перестала помогать Ангелине. Крылатая пёрла волокуши словно буйволица, сдувая с едва вспотевшего лба чёлку. И Анника ей только мешала.
— Да, я догадываюсь что это. Но никогда не видел этого и даже не верил в его существование! — Сказал Альбертли как следует подумав.
— Ну так что же это!?
— Это ингибитор магии! Он тормозит магию и может вытягивать её из некоторой области с большой скоростью. Я изучал работы по прикладной магии и это устройство порой описывалось в древних трактатах. — Альбертли задумался. — Если долго изучать трактаты, привыкаешь что там описываются в основном устройства давно утраченные, повторить которые без особых материалов или компонентов почти невозможно.
— А мы можем это забрать? И использовать против артефактов и вампира? — Спросила Ангелина, едва заметно выравнивая дыхание. — Она уже секунд сорок как поставила волокуши и переводила дыхание.
Маг попытался сдвинуть его с места. Но ничего не вышло, устройство было крайне тяжёлым.
— Жалко — Печально сказала Ангелина.
— Да. — сказала Анника.
— Может немного отдохнуть? — Спросил Альбертли глядя на крылатую. Хоть это и было сказано уже не раз, но девочка выглядела просто напросто неестественно бодрой.
— Пффф — В очередной раз сдула Ангелина чёлку, лезущую в глаза — Идёмте, я только разогрелась…
Компания продолжала со скрежетом продвигаться между полок. С одной из полок послышалось скрежетание механизма. Альбертли сделал непроизвольное движение и резко сместится в сторону. А потом подошёл к источнику звука. На его лице моментально выступила испарина. Прямо перед ним был старинный самострел из бронзы. На нём лежала натянутая стрела и скрежетал именно спусковой механизм. Проклятье заставляло древнее оружие превозмогать ингибитор магии. Когда колдун подошёл к нему близко, это-же проклятье начало медленно поворачивать самострел к пришельцу, но делало это просто ужасно, страшно медленно.
Не дожидаясь пока оружие закончит попытку убийства, Саронский одним движением клинка сломал натягивающую бронзову рессору, шестерню. Рессора лязгнула и вытолкнула стрелу в полку напротив. Самострел замолк, теперь навсегда. С какого-то момента, Альбертли перестал бояться смотреть в лицо смерти внутри этого хранилища. Лиц у неё было слишком много, смерть смотрела из каждого артефакта, из оружия, из многочисленных бутылочек, украшений и посуды. Не привыкнуть к ней было невозможно.