— Сделаю в лучшем виде! Из древесины тинары, резную, покрытую лаком из масла горного артаписа. Если материалы доставят быстро, то через пару недель заходи. — Сказал столяр с улыбкой. — Не буду же я для колдуньи делать кровать из простого подпорника! Попрошу нанести руны на кровать, чтобы она служила вам веками! Я же знаю ваши потребности. — Подмигнул столяр.
— А сейчас есть какая-нибудь кровать? Временная.
— Увы, все продал. — Развёл руками столяр. — Если бы не продал, её бы съели.
Альбертли уходил слегка расстроенный, видимо придется две недели спать на диване.
Когда маг проходил по площади перед ратушей, его поймал за рукав старейшина. Единственный человек в деревеньке, который относился к нему как к равному, или даже скорее как к знакомому, который моложе его. И старческим дребезжащим голосом заговорил:
— Привет, Альбертли. Ты слыхал? Иван таки попал в золотой купол. — Сказал он с осуждением в голосе.
— Неужели?! — Маг был искренне удивлен, ошарашен и немного опечален предстоящим выговором. Дело в том что он, как официальный маг этой деревеньки, должен был сопроводить мальчика. Так повелось. Магические способности — доминантная аллея, и она передаётся по наследству. Если в семье простых людей родился ребёнок с магическими способностями, обычно косо смотрят именно на мага живущего поблизости. Но Иван был копией своего папаши, поэтому к Альбертли и не приходили с вилами, факелами и пустыми сундуками под откупные.
— Да! Ты представляешь! Сам дошел! — Продолжал старейшина пока Альбертли раздумывал.
— Неужели… — Вновь растерянно ответил маг, по инерции. Значит помимо осуждения в деревне он сполна получит когда объявится в академии. Там тоже будут недовольны что мальчишка пришёл сам. Каким бы добрым не был мир Полактоса, подобное путешествие это не то, чем должен заниматься ребёнок в… а сколько лет Ивану?
— Да, но я не за тем. Кто та магиня в фиолетовом, что шарилась по деревне? Ты должен знать. — Спросил старейшина с ухмылкой.
— Нууу, это моя… знакомая. — Сказал Альбертли.
— Да? О-о-о-о, ну повезло тебе. И ей наверное. — Ухмыльнулся старейшина.
— А что?
— Да ты бы видел, какая толпа мужиков на нее пялилась. Такой красоты тут давно не ведали, и магиня вдобавок. Вот я и подумал, не к тебе ли это… — Старейшина кашлянул, затем почесал подбородок и внезапно резко сменил тон. — В общем ты поосторожнее, чую произойдет что-то скоро. Я ведь маг слабый, да и не маг почти, так, предсказатель. Но вся деревня у меня здесь, в моем сердце, и ежели что плохое, ох чую. И в сердце колит, и душа так и трепыхается. Ох не проста она, эта магиня. Да и земля тряслась сегодня, говорят ручей обмелел.
— А, ручей, это я… — Засмущался Альбертли. А сердце… Да это у вас просто с сердцем плохо. Вы вартульки свежие запарьте, попейте. Помогает. — Отмахнулся Альбертли. — Или к Плутону за лекарствами зайдите.
— Ой не учил бы ты меня, я различаю, что мое сердце, а что сердце села трепыхается. — С обидой нахмурился старейшина.
Этот разговор не выбил из колеи Альбертли, но посеял сомнение. В конце концов, мало ли что могло быть с сердцем у старика, но с другой стороны… Нельзя просто взять и отмахнуться от старика с экстрасенсорикой.
— Какой красивый сад! — Издали закричала Анника.
Когда Альбертли вернулся, Анника стояла у небольшого, по пояс, заборчика вокруг сада. Недалеко от того места, где он был разрушен. Тут была ровная, песчаная дорожка, которая заворачивала в сад и терялась там. Растения переплелись между собой, превратившись в сплошную цветущую стену, словно джунгли. Это зрелище казалось каким-то невероятным, на верху этой стены из растений лежал снег, но от них поднимался пар. Сад казался чем-то нереальным, кусок джунглей выдрали из экватора и закинули в снега. У забора росли относительно безопасные растения.
— Э нет! Не заходи туда. Это очень опасно! — Прокричал ей в ответ маг.
— Почему? — Анника отстранилась от изгороди.
Альбертли подошёл к изгороди и посмотрел на лениво шевелящиеся ветки. — Мой прадед был садоводом. Он выращивал очень редкие растения, на которых ставил опыты. Растения менялись таким образом, что некоторые становились крайне опасны или вовсе плотоядны, — Альбертли показал пальцем на лозу которая медленно выползла из-за заборчика к ноге Анники.
— Твой дед был злодеем? — Ответила Анника прижимая лозу каблуком.
— Мой прадед был ученым, который занимался наукой, невзирая на методы и последствия. — Пожал плечами Альбертли. — Он хотел вывести растения способные самостоятельно справляться с вредителями. Поначалу так и было, они успешно уничтожали вредителей и пускали их на компост. Но постепенно переопылялись все и теперь в компост могут пойти даже люди. Помимо этой гадости он вывел много целебных растений. А эти… Он очень любил их, и у него не поднималась рука их уничтожить. Правда за века без суровой руки и специальной подкормки, цветочки подросли и озлобились… По идее, если удобрять их азотом, подрезать шипы и клыки, они перестанут кидаться на людей.