На это следует смотреть именно отсюда. Я была благодарна облачному покрову, потому что по какой-то странной причине мне не хотелось смотреть на это сверху вниз, с воздуха. Воды, на которые падает его тень, пересекает, точно мост, некогда грандиозная дорога и висящий в воздухе город Золотого Народа Колдунов…
А однажды я плыла мимо него на парусном судне в Касабаарде вдоль всего Архипелага от Морврена по Внутреннему морю — двести с лишним миль. Лишь глядя на это, можно было почувствовать всю тяжесть, массивность этих руин.
— Спутники зафиксировали это с низкой орбиты, — ошеломленно произнесла Молли.
— Таким был уровень здешней технологии, — сказала я, все еще глядя на эту оболочку. — Этому пять, а может быть, и десять тысяч лет.
Словно по общему согласию, мы отвернулись. Парадоксальный, каким он может показаться, Расрхе-и-Мелуур был почему-то слишком велик, чтобы его обозревать. Рассудок отказывался воспринимать подобное.
Молли Рэйчел, повернувшись к первым зданиям Свободного порта, сказала:
— Разве не трагично, что эти люди должны были потерять все это?
Я сказала:
— Это вопрос вкуса.
Глава 4. Старые друзья
В свободный порт Морврен мы вошли через боковые ворота.
— Должен быть кто-нибудь, к кому я могла бы обратиться, — раздраженно протестовала Молли. — Линн, что бы вы посоветовали?
Над городом царил тот час, называемый вторыми сумерками, когда свет звезды Каррика слабеет, а звезды еще не разгорелись. Я зябко подняла воротник, когда мы шли по узким проходам между домами от доков.
— Это сложно. Когда я была здесь, телестре назначали Т'Ана — в некотором роде администратора — для каждой из семи провинций. Это сокращало работу для ног.
Провинции в большей мере являются языковыми округами, нежели политическими территориями.
Я увидела, что Молли прищурилась, постигая абсолютные размеры Ста Тысяч: сто тысяч общин, автономных единиц, коммун, национальных государств — каким бы ярлыком вы ни пожелали их снабдить. Я знала общины, насчитывавшие как до пятидесяти, так и до пяти тысяч ортеанцев.
— Кто-то здесь однажды сказал мне: «Если вы нападете на нас, то у вас появится не один враг, а сотни тысяч». — Я вычеркнула из памяти ортеанку, которая сказала мне это, и добавила: — Если это в равной степени относится и к переговорам — Бог знает, как вы собираетесь говорить с каждой отдельной телестре !
— Вряд ли, — сказала она с промелькнувшим ехидством. — Я не могу выделить на это несколько веков.
Узкие проходы между домами перешли в широкие улицы. Молли говорила по-сино-английски, не особенно тихо, и в нашу сторону поворачивались головы, когда ортеанцы узнавали инопланетян.
Я испытала потрясение, встретившись со взглядом темнокожего мужчины, потом двух молодых ортеанок, а затем и пожилой женщины в мантии с вырезом на спине для спускавшейся вдоль позвоночника заплетенной гривы. Ортеанский пристальный взгляд — ясный, как лед. Рожденная оголтелым эгоизмом, у меня в мозгу пронеслась мысль: «Ты помнишь меня?» Я улыбнулась.
Ортеанцы из Ста Тысяч выше ростом и более коренасты, чем ортеанцы с Побережья, а эти носили блестящие харуры на поясе или подвешенными крест-накрест на спине. Они отвернулись. Позади нас я слышала начавшиеся разговоры на мягком морвренском языке.
Молли сказала Клиффорду:
— Разве нет хотя бы части административной системы, которая бы еще работала?
— Если вы дадите мне время — ведь я только что прилетел с Тьерри; вы понимаете, что у меня едва ли была неделя, чтобы самому…
— Я хочу говорить с кем-нибудь сейчас. Не завтра утром. Сегодня вечером, ночью.
Изящная бровь поползла вверх — Дуглас Клиффорд любил такие театральные штучки. Да, у Дуга весьма своеобразная способность подшучивать над собой.
— Несмотря на то, что мое правительство более чем готово оказать Компании любое содействие…
Женщина с Тихого океана сказала:
— Сегодня вечером было бы удобно; назавтра у меня другие дела.
Он взглянул на нее снизу вверх, вежливо и беспомощно, а затем улыбнулся.
— В таком случае вам бы лучше увидеть — гм-м — Альмадхеру. Сейчас.
Дэвид Осака поймал мой взгляд; думаю, выражение моего лица было очень похожим. Я распрощалась с мечтами о теплой Резиденции и пище, когда Клиффорд поглядел по сторонам и повел нас вверх по широкой улице. Под ногами была бледная слякоть, в которой похрустывали речные камешки, подсыпанные, чтобы не поскользнуться. Здесь, в тени зданий с глухими стенами, ветер был очень холодным, и я, заглядывая через ворота во дворы, видела желтый свет зажигаемых ламп и ощущала запах готовившейся на очагах пищи для вечерней трапезы. В этот час на улицах не было никого, кроме нас.
Я спросила:
— Если нет никакой местной власти, то кто или что такое Альмадхера?
Внимательный взгляд Клиффорда скользнул по мне. Он неуверенно сказал:
— Нет официального такширие без Т'Ан Сутаи-телестре , чтобы руководить им, однако Свободный порт сейчас единственный город, осуществляющий торговлю вне Ста Тысяч, поэтому в нем есть что-то вроде неофициального такширие . Альмадхера — один из его членов.
Он воспользовался южным термином для Двора Т'Ан Сутаи-телестре , каким и я частенько пользовалась в Таткаэре.
В этот момент мы подошли к зданиям высотой в три и четыре этажа, с узкими, как щели, окнами, расположенными в ряд на верхних этажах. Земля была ровной. Мы ничего не могли видеть вдали, и город казался высоким, подавляющим.
— Это лицо уполномочено говорить? — в замешательстве постаралась выяснить Молли.
— Она — одна из… ну, я называю их «морвренским триумвиратом». — Карие глаза Клиффорда подмигнули. — Она имеет все полномочия, какие угодно.
Мультинациональные корпорации и национальные правительства ладят, как кошка с собакой. Ничуть не удивившись, я подумала: «Кажется, будет тяжелый вечер…»
— Вот мы и пришли, — сказал Клиффорд. — Если позволите дать вам коротенький совет: политический статус Альмадхеры, может, слегка и колеблется, но она — Говорящая-с-землей в церкви Богини.
Когда он подошел к закрытым воротам двора, Молли отступила на шаг.
— Думаю, он водит нас за нос. Как, по-вашему?
— О том, чтобы помочь Компании, он беспокоится не больше, чем посол любого другого правительства, однако я не стала бы недооценивать ту, к которой мы идем. Не потому, что она Говорящая-с-землей. Я обычно убеждала себя, что понимаю здешнюю политическую систему, и никогда не была убеждена, что понимаю церковь Богини.
Ворота открылись, за ними оказался освещенный фонарем небольшой дворик. Незаметно для меня спустились сумерки. Теперь звезды обрели свою полную силу: миллиард звезд, составляющих ядро галактики, цвел в ночном небе Орте. При их ярком свете я увидела в воротах ребенка. Ему было не более пяти или шести лет; бесполый, как и все молодые особи этого вида, аширен , не имеющий рода до четырнадцатого года жизни.
— Приветствую вас, — сказал он. — Входите и будьте желанными гостями.
На каменных плитах начинала блестеть изморозь, когда ребенок вел нас по двору, окруженному с трех сторон обращенными внутрь него помещениями, и вверх по наружной лестнице ко входу на второй этаж. Занавес из монет-бусинок качнулся мне в лицо; я отодвинула его в сторону и шагнула в стену тепла и шума.
Помещение было обширным, с низким потолком, с немного выгнутыми ребрами свода, поддерживающими крышу; и все это до самой крыши было наполнено хаосом. Я подумала: «Однако здесь полно детей …»
Оттуда, где мы стояли, распространилась тишина.
Когда они бросили свои занятия и повернулись к нам, тараща глаза, я насчитала семерых аширен . В этом плохо освещенном помещении было нечто вносившее беспорядок в их резкие жесты и быструю речь. Они могли казаться землянами, пока на короткое время не становились заметными непроницаемый быстрый взгляд или когтистая рука. Звенели и блестели гривы с вплетенными в них хрустальными и керамическими бусинками.
— Что за суматоха?..