— Повторите, что еще вы сказали мне, Патри.
Харантишец моргнул, сначала полупрозрачными перепонками, а затем веками, и протянул руку, чтобы схватиться за рукоятку на стенке кабины, когда орнитоптер стал опускаться на землю.
— Что еще… Вы должны понять, шан'тай , что теперь она ни с кем не разговаривает, даже со мной. Однако существует кое-что еще. Когда пала великая Империя, использовалось какое-то оружие — или так говорится в легендах. И вот если теперь вы поговорите с моими людьми из Харантиша, то поймете, что они верят, будто это оружие можно снова использовать… что она открыла, как им пользоваться. Никогда раньше я не слышал об этом ни слова. Поэтому думаю, что она сама распространяет этот слух среди нас. — Он открыл глаза. — Шан'тай , я прожил много лет. И у меня есть некий здравый смысл. Я не верю в то, что снова открыли древнее оружие Золотых, однако она может в это верить. Если может она, то верит и весь Харантиш, поверят и все хайек . А эта вера может оказаться такой же разрушительной, как оружие.
Тут орнитоптер стал опускаться на землю. Под нами на скалистом грунте Кумиэла стояли выстроенные в ряд F90, увеличивавшиеся в размерах по мере быстрого приближения готовой встретить нас земли. Я ощущала раздвоенность: одна половина моего существа думала, что никогда нельзя недооценивать идеологии; харизматическое безумие нельзя игнорировать, а другая моя половина, не утешая себя никаким черным юмором, вопрошала: а что если Патри неправ, и она располагает знаниями Золотых? Орнитоптер без единого толчка опустился на серо-голубую мох-траву между «челноками».
— Должна попросить вас остаться здесь, — сказала я. — Люди Кори позаботятся о вас, шан'тай Патри.
Выбравшись из орнитоптера на землю, дрожа, он оглянулся на меня и произнес с легкой иронией:
— Назовите это «защитным содержанием под стражей».
Я сползла с орнитоптера на скудную голубую мох-траву Кумиэла. Теплый воздух дрожал над скалами острова, испещренными ямками, колебались от теплового искажения ряды «челноков» F90 с белыми, похожими на дельфиньи, спинами. Подошел первый врач, я отвела ее в сторону.
— Как он?
Она бросила быстрый взгляд на кабину орнитоптера.
— Возможно, мы спасем ему один глаз, если сейчас доставим его к аппаратуре регенерации тканей на орбитальной станции.
— Разрешаю.
Дуг появился в двери кабины; я протянула вперед руки, когда он на ощупь попытался сойти на невидимую землю, заметила при этом, как он смущенно завертел головой. Его рука поймала и так крепко сжала мою, что я вздрогнула. Затем я помогла ему спуститься, чувствуя биение его сердца, его тепло, и то, что мне хотелось ему сказать, осталось невысказанным, заглушённым печалью и гневом.
— Я должен… — Его руки дрожали. — Я должен быть в Свободном порту.
— Я стану вести дела правительства, пока вы не вернетесь. Боже, я должна знать эту работу, — сказала я. — Хотя я занималась ею довольно давно.
Он раскрыл рот, чтобы что-то сказать, промолчал, и от сочувствия и жалости у меня захватило дух. Я велела врачу взять Дуга за руку, чтобы отвести к «челнокам», слишком хорошо зная, как он ненадежен, для того чтобы держать себя в руках. И на мгновение для меня, стоявшей здесь, на упругой мох-траве, стало лишним, ненужным все, кроме одного — отправиться вместе с ним на орбитальную станцию, чтобы, не доверяя другим, ухаживать за ним самой. «А ты вернешься скорее, чем нужно» , — подумала я, наблюдая за его невысокой фигурой, которая, прихрамывая, брела к возвышавшемуся фюзеляжу «челнока» F90. Не раньше, чтобы осознать, что это Калил, своими собственными руками…
Я проворно пошла по острову в сторону центра связи, чувствуя раздражение, усталость от долго испытываемого от вращения.
В восьмистах милях к западу… За время двухчасового полета на «челноке» я проспала сколько смогла, не ведая, когда у меня снова будет такая возможность. Проснувшись, я увидела на экране головизора картины ясного утра. Тени облаков скользили по поверхности Расрхе-и-Мелуур, когда мы пролетали мимо этого гигантского шпиля из хирузета , заходя со стороны моря, чтобы пройти над устьем реки Ай.
Пилот «челнока» сказал:
— Представитель, я выполняю вхождение в схему полета в зоне ожидания.
С высоты пятнадцать тысяч футов заполненное островами устье выглядело как топографическая карта. Воздушное пространство над нею постоянно пересекали черные пятнышки, а когда «челнок» завис неподвижно, я разглядела орнитоптеры и другие «челноки». Блестело солнце, отражаясь от белых корпусов F90, — я подумала, что в одном из них находится Кори, и протянула руку к клавишам, чтобы выйти с ней на связь. Прежде чем я успела это сделать, на экране головизора появилось входящее сообщение.
— Кристи на связи…
А затем я переключилась с этого изображения на вставку, глядя на главный головизор. Поверхность моря сверкала, оно было светло-голубым, а в глубине — цвета лазури и индиго. Искры света отражались от металлических парусов джат-рай : десять, дюжина, двадцать… В Архипелаге их было больше, где же они сейчас? Ближайший к Расрхе-и-Мелуур остров был виден четко, как миниатюрная модель: вот гавань, Сторожевая башня и Дом-источник, какое-то движение — может быть, всадники на мархац ах… — вот видимость ухудшилась — вверх от домов телестре близ доков потянулся столб черного дыма. С такой высоты невозможно было понять: идет ли сражение, люди ли вот те цветные пятнышки? Затем «челнок» пролетел над островом и, миновав его, завис над проливом между ним и большим островом Свободного порта.
— С'арант ? — во вставке в головизоре появилось лицо Блейза Медуэнина. — О Мать-Солнце! Не прикажете ли вы этой вашей Т'Ан Мендес посадить корабль? Мне нужно попасть в город.
— Где именно?
Он нахмурился.
— У с'анов речных телестре. Т'Ан Хассие Рейхалин, если ветры благоприятствовали ему; он отплыл из Таткаэра два дня назад. Но он — Андрете, а не Т'Ан Морской маршал; жители Свободного порта не обращают на него никакого внимания.
«Как известно, жители Свободного порта не станут считаться с каким-нибудь… Т'Ан Римон или представителем Компании», — с мрачным весельем подумала я.
— Дайте мне поговорить с Кори, — сказала я и, когда появилась Корасон Мендес, добавила: — Высадите Т'Ан Римон на острове, ближайшем к материку, хорошо? Я тоже подлетаю. Намереваюсь поговорить с местными лидерами.
Седовласая женщина прищурилась, вздернула бровь. Сказала:
— Как долго продлится ваша политика невмешательства, Линн? Понимаете, я спрашиваю лишь из интереса. Когда вы закричите, что вам нужен орнитоптер, чтобы выбраться из кутерьмы, которая творится здесь внизу, тогда я и понадоблюсь, чтобы послать мои силы на ортеанскую территорию?
— Кори, сделайте только то, что я сказала, идет? — и я отключила связь.
В прохладном, залитом зеленоватым светом салоне «челнока» не было слышно ничего, кроме гула двигателей. С трудом верилось, что снаружи был настоящий воздух, загрязненный дымом пожаров. У меня потели руки, я ощущала боль в желудке и думала: «Глупо это или совсем глупо? В это дело не стоит впутываться, и уже слишком поздно, чтобы все остановить — теперь, когда началось. Господи Боже, только бы вернуться сейчас на Кумиэл и ждать…»
Но невозможно узнать, что происходит, если не спуститься.
Речной гравий захрустел под моими ботинками, когда я спрыгнула с трапа «челнока». Нижняя тяга двигателей F90 в режиме зависания на некоторое время ослепила меня вихрем мелкого песка. Я побежала под укрытие зданий, стоявших возле пристани. Возле арочного входа в товарный склад ждал Блейз Медуэнин.
— Я становлюсь… — я прислонилась к светлой оштукатуренной стене, — …становлюсь слишком стара для подобных дел. И, думаю, не знаю, какого черта я собираюсь тут делать.
Медуэнин ухмыльнулся. Ветер из гавани забрасывал его желтую гриву на изборожденное шрамами лицо и нес с собой затхлый запах сорной травы декани и перезрелых плодов зиира . Стоя здесь, на уровне моря, невозможно было что-либо где-либо видеть. Над этой частью причала возвышалась ветряная мельница с медленно вращавшимися лопастями. Я оглядела доки — складские строения и общественные здания, но ни единого жителя Свободного порта. Было так тихо, что слышался плеск волн о стенку причала… и громкие крики вдали.