Никогда не следует спорить, опираясь на ненадежные основания. Я ничего не сказала ей в ответ.
— Есть ли какие-либо новости с орбитальной станции о Дуге Клиффорде?
— Какие новости? — Она была в замешательстве.
Прошло всего несколько часов, а в системах связи уже беспорядок… Я покачала головой. В полевых условиях приходится мириться с подобными вещами.
— Он был ранен в Мелкати. Харантиш… Но разве вы не в курсе? Нет. Боже мой! Ладно, сейчас вы обо всем услышите, а пока… можете вызвать на этот брифинг ваших старших офицеров.
Холодное зеленое освещение в кабине F90 успокаивало (для чего и было предназначено); я слышала характерный шум двигателей, негромкую болтовню по каналам связи, разговор других офицеров Миротворческих сил в различных командных центрах.
— Кори, я хочу также, чтобы на нем присутствовал Т'Ан Римон. У него имеется местная информация, которая могла бы оказаться полезной для вас; он сражался здесь и на Побережье. — Я подумала: «Как за хайек , так и против них… но что скажет Блейз Медуэнин, когда узнает, что в эту войну вступил Кель Харантиш?»
— Я прикажу моим людям связаться с ним.
Мы говорили и о других вещах. Я притворялась, что компетентна; не знаю, что я при этом говорила. Наконец, без всякого предупреждения, вставка на головизоре превратилась в изборожденное шрамами лицо Блейза Медуэнина, стоящего в солнечном свете на Северном Прочном. Охрипшим от усталости голосом он разговаривал с одним из младших офицеров Кори. От схлынувшего напряжения у меня на глаза навернулись слезы, но я сдерживалась.
Я не пошевелилась, чтобы поговорить с ним. Четкость изображения оставляла желать лучшего, но позволяла разглядеть пятна черной крови на харур-нилгири , который он держал в правой руке. На его лице, искаженном натянутой тканью шрамов, заметны были напряжение и усталость, морщины глубоко врезались в кожу около бледных, прикрытых перепонками глаз… За те два часа на Северном Прочном он ушел туда, куда я не могла за ним последовать; такое в нем я понимала лишь частично.
Восемь часов тянулись мучительно медленно. Я ела, спала, говорила с офицерами Миротворческих сил о смерти Сетри-сафере в Мелкати и о том, что это могло теперь означать. F90 и YV9 улетели для дозаправки, затем вернулись. Безжалостно палила звезда Каррика, и возникшая от жары дымка словно вуалью закрывала устье реки; тепловые датчики отслеживали передвижения находившихся внизу людей: на материке, на островах, на джат-рай , заштилевших теперь возле Ворот Шпиля.
После долгих усилий мне удалось наконец установить связь с Мелкати, с исполняющим обязанности главы исследовательской группы Рави Сингхом. Его изображение на экране головизора недоуменно щурилось: нет, в Доме-источнике Ашиэл ничего не случилось, в Римните и Кеверилде тоже все спокойно.
— Я перенесу нашу базу на остров Кумиэл, — сообщил он. — Не вижу никакой причины здесь оставаться. Все указывает на использование местного оружия низкого уровня технологии, возможно, и какого-нибудь земного, среднего уровня; я не вижу применения чего-либо иного. Вы разрешите мне вернуться на орбитальную станцию? У меня есть исследовательская программа, которую я мог бы там продолжить.
Я что-то удачно ответила на одном из ортеанских языков и закончила сеанс связи. «Что потребуется, чтобы пробиться к тебе через эту вату?» — подумала я. Но дала разрешение. И еще раз связалась с орбитальной станцией.
— Посол правительства по-прежнему находится на регенерации тканей. — Врач Кеннавэй, пожилая чернокожая женщина, улыбнулась, узнав меня. — Мисс Кристи… Я сообщу вам лично, как только будет что-то новое.
После этого разговора я на несколько минут подсела к головизору. Поможет ли теперь чем-нибудь разговор с Нелумом Сантилом, Халтерном или Кассирур? Разве то, что они видят на уровне земли, отличается от изображений, передаваемых спутниками, и есть ли там еще что-нибудь, что можно ощущать и что нельзя обнаружить иначе, как через эту врожденную связь с землей?
Послышался сигнал небольшого бортового переговорного устройства, прервавший мои размышления. Я нажала клавишу, и на дисплее передо мной появилось лицо молодой тихоокеанки, одной из старших офицеров Кори.
— Командор Мендес желает срочно видеть вас, — произнесла она.
Снаружи, у «челнока», с группой офицеров Миротворческих сил стояла Корасон Мендес. Дымка рассеялась, хотя воздух по-прежнему был влажен; комбинезон лип к телу. В воздухе висел сильный запах гари, но ветра, который относил бы ее, не было, и сквозь полумрак цвета сепии напротив узкого пролива виднелся остров: безнадежно пылавший Малый Морврен. Под нами, на берегу, все еще лежало несколько лодок из использовавшихся для массовой эвакуации.
Подойдя к группе, я увидела там ортеанцев. Коренастую фигуру Блейза Медуэнина, элегантного и стройного Хассие Андрете и еще пятерых или шестерых в одеждах жителей Свободного порта… но ни одного в мантин-мешаби из хайек .
— Это ваше дело, не мое, — без предисловий сказала Корасон. — Я не обсуждаю вопросов о компенсации.
— Компенсации?
Житель Свободного порта, который был старше остальных в этой группе, сказал с иронией:
— Речь идет о гавани Северного Прочного, m'ан , или, правильнее сказать, о гавани, которая у нас была, пока недавно в Свободный порт не прибыла ваша Компания.
— Думаю, это преждевременно — обсуждать восстановление на данном этапе, — ответила я. Глаза старого ортеанца прикрылись перепонками и снова прояснились. Я подумала: «Выражает ли это иронию, гнев или печаль, или же все вместе?»
— Вы не понимаете меня, m'анС'арант …
Более молодой мужчина со сбритой гривой прервал его:
— Не только гавань! Вы сажали здесь ваши корабли на землю и на отмели реки Ай; вы оскверняете земли телестре , прикасаясь к ним! Какую возможную «компенсацию» вы можете предложить за это?
От жары меня одолевал пот. Я ощутила покалывание в затылке от того, что из-за моей способности к сопереживанию обнаруживала в Кори и ее офицерах: от мысли о туземных суевериях, которая была столь сильна, что мгновение я смотрела на этих двух жителей Свободного порта ее глазами, видя темную рептилиеподобную кожу, светлые гривы, тянувшиеся вдоль позвоночника, золотые и красные мантии, подпоясанные ремнями, на которых висели харур ы, это варварское великолепие.
— Я сожалею об этой необходимости, — сказала я. — Т'ан Говорящий-с-землей, это не было бы сделано, если бы существовал иной способ. Спросите Т'Ана Римон.
Выражение лица молодого ортеанца, понявшего, что я признала в нем жреца Богини, несколько изменилось.
Блейз сделал несколько шагов по иссушенной земле и встал рядом со мной. Это впечатляющим образом разделило нас на две группы: ортеанцев и офицеров Миротворческих сил… но где же я? «Между теми и другими, — подумала я. — Где же еще?»
— Я разрешил разрушения на Северном Прочном, — спокойно произнес Блейз.
— А что еще вы разрешите, пока в Морврене идет война?
Враждебность молодого ортеанца была очевидной. На лицах других ортеанцев я видела в лучшем случае нейтралитет, а в худшем — ненависть. Теперь, когда дымка почти исчезла, они стояли на фоне моря и дыма; за ними виднелись ровный горизонт, плоские острова и вьющиеся столбы пепла, которые, рассеиваясь по сторонам, образовывали потолок, закрывавший дневные звезды и летние облака. Единственным, что двигалось, были кратковременно наблюдаемые YV9 или кружащий орнитоптер.
— Мы пользуемся глазами С'арант и, — сказал Блейз, коротко кивнув на «челнок». — Всегда говорили, что жители Свободного порта умеют заключать выгодные сделки. Вот для этого… — его жест охватывал стоявшие в ряд F90, офицеров Мендес, саму Корасон.
Я сказала:
— Не угодно ли подняться на борт и увидеть, что корабли хайек отступили южнее Ворот Шпиля?
— Проделки Колдунов! — пробормотал Говорящий-с-землей, но пожилой ортеанец задумчиво взглянул на меня и нагнулся, чтобы выслушать произносимый шепотом комментарий стоявшей рядом с ним черногривой женщины. Я подумала, что у меня больше шансов убедить этого Говорящего-с-землей, чем уговаривать Кори, и отошла в сторону, чтобы жители Свободного порта могли без помех поговорить.