Она поняла и ничего не сказала. Молчал и пилот; он развернул большую машину и взял курс на юго-запад, и тишину в кабине нарушали лишь треск и шипение помех канала связи.
Их не нужно гасить.
Если это продолжается, то это — первое указание на то, что Башня больше не действует и что все барьеры против распространения древнего света разрушены.
А ночные часы истекают, корабль мчится над океаном, и следом за нами мчится рассвет. Звезды движутся в своем ритуальном танце, а земля вращается навстречу утру…
Я сидела возле головизора, наблюдая за изображениями ночи и горького моря.
Ничего не случилось, ничего не происходит…
Сиденье казалось неудобным, в кабине было жарко. Кори Мендес молча сидела рядом с пилотом. Я отстранилась от головизора, потирая бедро.
«Полгода… Невероятно, — подумала я. — Шесть месяцев назад я ступила на землю Орте возле этого города без стен, и со мной Молли. Что мы намеревались делать? Помогать голодающим и извлекать выгоду для Компании? Ах, это кажется неправдоподобным. Как мы могли предположить тогда, что это приведет к таким последствиям?
Во рту у меня было кисло и сухо. Я приподнялась, чтобы принять обезболивающую таблетку и налить напитка из автомата, подождала, прислушиваясь к звукам на канале связи. Сейчас невозможно было разобрать слова, слышались лишь шипение и треск искровых разрядов радиационных помех: антирадиация, средство подавления…
Я не ходила в ту кабину в хвостовой части «челнока», где лежало ее тело.
Сев на место и глядя на головизор, показывавший лишь черноту, я подумала: «Но это было неминуемо».
Стоит создать столь разрушительную энергию — и она неминуемо будет использована. Проходят года или тысячелетия — все равно это только пауза. Вселенная старше, чем ее осознание, а время бесконечно. Для времени пролетело всего одно мгновение с падения великой Империи: это подразумевалось с самого начала…
Мне вспомнилось лицо Калил, изможденное всеми этими видениями. «Я хочу… чего-то такого, что у меня очень давно было или что я видела или слышала. Иногда мне казалось что-то такое в том, как падают свет, туман и тень» И еще:«Такое желание невозможно было бы утолить теперь, даже обладай я всем этим. Тяга к таким вещам каким-то образом пробуждает истинное желание, истинную потребность, которая есть лишь тень или воспоминание».
Моя голова тоже полна видений, ее, моих и исторических: лицо Сантендор'лин-сандру и великий город, раса рабов, заполучившая возможность разрушить мир. А что возникло раньше? Возможность предать уничтожению всю землю или желание сияющей тьмы?
На миг я верю, что почувствовала его, то торжество, о котором Калил бел-Риоч мечтает в одном из домов Богини к северу отсюда, на континенте, а затем мне вдруг вспомнилось, как в один из долгих дней мы — Халтерн, Блейз и я — играли в охмир на огромной площади под Цитаделью, как Рурик и ее дитя Родион ожидали вместе с нами в Десятый год Летнего солнцестояния, когда объявят имя новой Короны Ста Тысяч… Это уже никогда не повторится. Вот истина — что бы сейчас ни происходило. И…
После столь многих достижений потерять из-за столь малого, когда мы считали, что выиграли.
Миновала ночь, облака закрыли звезды, а затем рассеялись, пока мы летели на юг, заключенные в небольшом аппарате, мчавшемся в пяти милях над поверхностью океана. Пятнышко, медленно двигающееся по лику мира, постоянно удаляющееся от северного континента, от телестре , от вспышек сражения, все время приближающееся к Пустынному Побережью, к заброшенным каналам и к городу, лежащему в тени Расрхе-и-Мелуур.
Корасон Мендес передвигалась между пультом управления связью и головизором, изучая инфракрасные изображения, передаваемые спутниками с орбиты.
— Еще ничего… — Женщина в черной форме тяжело опустилась в кресло рядом со мной и потерла усталые глаза — Я не могу связаться с Кумиэлом, но предполагаю, что Клиффорд следует за нами. Вооруженные группы на F90 должны прибыть на место, по меньшей мере, за час до нас; я прикажу им обследовать это поселение вдоль и поперек.
— Они найдут, если там что-нибудь есть. — Я сверила курс в терминале. — По моей оценке, мы прибудем туда в пределах двух часов.
Я оглядела узкую, тесную кабину. От гула двигателей вибрировали металлические стенки, в головизоре постоянно менялись яркие в сумрачном свете цифры — элементы системы навигации. От напряжения у меня в груди засел плотный комок, и я подумала: «Смеем ли мы надеяться? О да, вопреки всей очевидности!»
И я ненадолго повернула голову, чтобы взглянуть на дверь той закрытой кабины, за которой лежало тело амари Рурик Орландис, Чародея Рурик.Когда я буду в Башне, когда получу в наследство ее воспоминания вместе с воспоминаниями тех других, кто был Чародеем, тогда я узнаю… простила ли она меня за то, что мы пришли сюда: с'аранти, пришельцы из другого мира, люди . Нет ли в этом столкновении миров мелочного расчета? Да, но я могу понимать не миры, а только ее.
Мы молчали.
Кори вскинула голову, и я, успев подумать: «Что происходит?», поняла, что шипение помех на канале связи больше не наполняло кабину, а передаваемые сообщения проходили чисто…
— …мощный выброс энергии! Всем кораблям выйти из зоны; повторяю: выйти из зоны…
Раздались сигналы тревоги. На головизоре на доли секунды пропало изображение, передаваемое спутниками. Произошла его перефокусировка: картина показаний термодатчиков разрасталась вширь. А через минуту все стихло.
Корасон Мендес в полнейшем неверии смотрела на голографические изображения.
На пульте управления связью вспыхивали лампочки, громко звучали сообщения, неистовые голоса заглушали друг друга вопросами, и каждый из них звучал в установившейся тишине без искажений: чисто и не прерываясь. Земля вращается быстрее, чем мы летим. Линия рассвета мчалась над морем, минуя нас, оставляя за собой пламя и пену, утреннюю белизну и золото. «Челнок» Компании летел теперь низко, на высоте десяти тысяч футов.
На изображениях в головизоре виден был грозовой фронт, двигавшийся вдоль южного горизонта.
А выше, в сердце южного континента, который Народ Колдунов называл Эланзииром, модели погоды выходят из рамок, в которые они были загнаны на целые тысячелетия, и продолжаться теперь это будет недолго.
Текут часы или секунды?
В кабине «челнока» стало жарко, громко от сообщений, поступавших от других «челноков», с базы на острове Кумиэл в девятистах милях, с орбитальной станции Компании. Корасон Мендес покинула свое кресло и заняла место пилота; режим полета поглощал теперь все ее внимание. А офицер подошел и встал рядом со мной, тоже глядя в головизор. Видимые изображения были чистыми и четкими.
Продолжался полет на юг, к Пустынному Побережью.
Мы полетели над морем, отбрасывая движущуюся тень на голубую воду. Обширный небесный свод цвета лазури был густо покрыт дневными звездами, а над южным горизонтом начинали подниматься в стратосферу облака.
Некоторые вещи слишком велики, чтобы их видеть: несколько минут я пристально всматривалась, прежде чем заметила, что на фоне неба не было шпиля из хирузета . Серо-голубая масса Расрхе-и-Мелуур исчезла… Тогда «челнок» снизился, и мы пролетели над его титаническими руинами: поглотить их оказалась не в силах даже океанская пучина. Глубокие зеленые воды плескались над разбитым хирузетом , обрушившимся подобно лавине в море и покрывшим континентальный шельф.
Спустя несколько минут «челнок» достиг берега.
Стены в проломах, разбитые вдребезги здания. Воды огромных волн прилива, как и прежде, проходили через гавань Касабаарде. Мы находились слишком высоко над паникой, ужасом и разрушениями, чтобы видеть что-либо кроме движущихся точек. «Сейсмические волны», — подумала я как во сне, устрашенная масштабом разрушений, эпицентр которых находился несколько южнее. Медленно оседавшая пыль все еще висела в стратосфере. А ниже…
Торговая часть города исчезла, исчезли ее ветхие здания, а джаты были выброшены на камни или затонули в более глубоких водах. Не существовал теперь и внутренний город, белые купола которого обратились в прах.