Кожа ортеанцев имеет мелкую структуру, она сухая, теплая; под ее поверхностью бьется своеобразный пульс. Это короткое прикосновение совершенно внезапно напомнило ощущения, испытываемые при погружении пальцев в глубину жесткой гривы…
Смещение реальности на мгновение парализовало меня. Давление воздуха и солнечный свет: не те . Воздух с сухим трением входил в мои легкие. Дневные звезды были подобны булавочным проколам на небосводе. Но более того — этот охваченный жарой лунный ландшафт, эта бесплодная горная порода и стерильное море, где даже не жужжат насекомые, не Орте, живущая в моей памяти. Я чувствовала себя дважды лишенной надежды.
— Вот оружие, — сказал толстый мужчина с коричневой кожей, держа в тонких руках поясной коммуникатор Молли.
— Это не оружие, это дает мне возможность разговаривать с моим кораблем.
Мигательные перепонки скользнули по его темным глазам и быстро исчезли. Он сказал:
— Я мог бы представить себе обстоятельства, шан'тай , при которых оно оказалось бы столь же смертоносным, как и арбалет. Но оставьте его при себе, если хотите.
Я подошла, пожалуй, еще на полсотни ярдов ближе к городу, прежде чем определила этот жест и тон как забавляющийся.
Земля здесь была более ровной. Я посмотрела вверх, ослепленная жарой, чтобы увидеть, где выходят на поверхность здания, отступавшие назад и вглубь подобно меловым мысам. У основания ближайшей крутой стены лебедками были спущены на канатах деревянные платформы.
Молли сказала:
— Нет никакой местной растительности или лесов. Боже, вы не представляете себе, что это означает… разве вы не сообщали в ваших старых отчетах, что этот город выживает исключительно благодаря импортируемым товарам? Что смешного?
— Вы напоминаете мне меня, — сказала я. — Именно это обстоятельство я обычно отмечала. Как правило, когда собиралась предпринять что-нибудь ужасно опасное… В данный момент я как раз беспокоюсь насчет того, столь ли небезопасны эти канатно-блочные хитроумные приспособления, как кажется.
Молодая женщина вздохнула с каким-то застенчивым выражением долготерпения на лице.
Я увидела, что ближайшие здания стояли отдельно, их крыши находились на более низком уровне, чем у основной массы. Через узкую расселину между этим скоплением зданий и собственно городом были перекинуты едва заметные канатные мостики.
Деревянная платформа опустилась на землю, загремев о камни. Мы ступили на нее. Заскрипели канаты, и я схватилась за руку Молли, чтобы сохранить равновесие. Вместе с нами на платформу встал темнокожий ортеанец. Я протянула руку, чтобы потрогать отвесную городскую стену, и ощутила под ладонью ее ровную поверхность, еще не полностью нагретую утренним солнцем. Затем платформа стала подниматься и свободно закачалась в воздухе.
— Каково? — спросила Молли Рэйчел.
— Не беспокойтесь обо мне — я могу блевать тихонько.
Пока мы медленно двигались вверх, я видела выступившую на поверхность Побережья древнюю коренную породу, стертую до этого полуострова Харантиш, и серповидный разброс островов, которых не смогло размыть море. Вдали на воде виднелись паруса, затерявшиеся в расплавленном белом свете.
— Вы прибыли в торговый сезон, — сказал темнокожий мужчина. — Корабли приплывают обычно в период зимнего солнца — если это не такие корабли, как ваши.
— Шан'тай … — Молли сделала вопросительную паузу.
— Патри Шанатару, — заполнил ее он.
— Шан'тай Патри, наша археологическая группа не сообщила о каком-либо контакте со здешними городскими властями.
— Повелитель-в-Изгнании не любит ваших людей, — сказал Патри Шанатару. — Он не встречался с ними. Он не встретится и с вами. Вы встретитесь с его Голосом.
— Кто сейчас Повелитель-в-Изгнании? — Этот инопланетный титул всплывает в сознании без пробелов в памяти: К'ай Кезриан-Кезриакор , предполагаемый потомок правителей Золотого Народа Колдунов по прямой линии.
Патри Шанатару сказал официально:
— Теперешним наследником линии крови Сантендор'лин-сандру является Даннор бел-Курик.
— Я вспоминаю — встречалась ли я с ним?
Бледное море и небо потемнели: на мгновение у меня закружилась голова, и я почувствовала себя наполовину ослепшей…
«…какое-то подземное помещение, комната, освещенная свечами, установленными на грубых железных подставках. Свет свечей и… руины технологии? Он стоит, склонившись над панелью или кубом из какого-то материала. А затем поднимает голову…
Это лицо, наполовину детское и наполовину лицо старика: Даннор бел-Курик. Широко посаженные глаза, скрытые мигательными перепонками, белая грива, спускающаяся вниз по позвоночнику, и обесцвеченная кожа, чья рептилиеподобная структура имеет оттенок пыльного золота…»
— Как вы могли встретиться с ним? — спросила меня Молли по-сино-английски. — Археологическая группа сообщила, что местный правитель не покидает это поселение.
Оставляет ли эту параноидную крепость Повелитель-в-Изгнании? Нет. Однако…
— Я… возможно, видела рисунок, мне думается.
Она кивнула головой, утолив свое минимальное любопытство.
Я вдруг почувствовала себя неловко и отбросила эту мысль. Это было десять лет назад. Тем не менее, мне ясно представилось это лицо и что-то неуловимое рядом…
Деревянная платформа накренилась и остановилась вровень с плоской крышей. Я нетвердо ступила на камни с искусственно приданной гипсовой шероховатостью.
Снова в окружении стражников нас провели по крыше и вверх по ряду деревянных ступеней. На каждой крыше стояли прямоугольные сооружения типа навесов. Когда я вошла внутрь, под низкий свод ближайшего из них, внезапная тень ослепила меня. Когда я снова смогла видеть, полный мужчина уже спускался по канатной перегородке, что вела вниз через открытый люк. Молли Рэйчел последовала за ним. Я была в нерешительности.
Канаты можно легко перерезать, а люки — запереть на засов.
Но я колебалась по причине гораздо более земного страха. Возможно, я не слишком выросла в смысле проворства в сравнении с той, какой когда-то была; я не переросла того, что мне не нравилось выглядеть глупо.
Те ортеанцы, что были с арбалетами, остались на крыше. Я осторожно спустилась вниз и оказалась в просторном помещении. Бледный свет пробивался в узкие окна. С некоторым облегчением я увидела, что следующий люк открывался на уходящих вниз каменных ступенях. Пока наша компания спускалась еще на два этажа, я поняла еще кое-что: между отдельными зданиями здесь не было соединяющих их дверей.
— При здешнем уровне технологии, — заметила Молли Рэйчел, — это место, вероятно, неприступно.
«Паранойя , — подумала я. — Чтобы взять Кель Харантиш, вам нужно было бы взять каждое здание в отдельности и сверху вниз». Это частично разрешало вопрос, сидевший в моей голове: каким образом смогло остаться неразрушенным поселение, которое так ненавидели и которого так опасались.
Мужчина, Патри Шанатару, остановился у основания следующего ряда ступеней.
— Шан'тай , здесь вы встретитесь с Голосом Повелителя-в-Изгнании.
Молли кивнула и зашла в комнату первая. Это помещение не имело окон и освещалось серебристым светом, отражаемым внутрь скрытыми зеркалами, воздух был горячим и неподвижным. Я услышала какое-то движение.
С места, где она сидела скрестив ноги на коврике возле низкого каменного стола, поднялась ортеанка. Она была высока для жительницы Побережья: около пяти футов и одного дюйма.
— Кетриал-шамаз шан'тай , — сказала она, делая странные ударения.
Я лишь изумленно смотрела на нее.
Молва этого мира говорит, что ортеанцы из Кель Харантиша претендуют на происхождение от Золотого Народа Колдунов. Моя память, которой подсказывало обучение во время полета на корабле, говорила: «Но эта раса вымерла — не так ли? А претензии КельХарантиша, их пропаганда?»
Маленькая, тонкая, удивительная; кожа, бледная, как каменная пыль, в тусклом свете помещения слабо мерцала золотом. Белая грива казалась такой пышной и легкой, будто взвивалась в воздух подобно огню. Я посмотрела в лицо с узким подбородком. Ее глаза были желтыми — как лютики, но неестественного для цветов цвета. На ней была белая туника, подпоясанная тонкими золотыми цепочками, туника, сильно испачканная с краю пролитым чаем из травы арниак .