Я не успел внимательно разглядеть ее, но был уверен, что видел живого археоптерикса, первую известную птицу. У нее был длинный хвост рептилии с перьями по бокам, и мне показалось, что в ее открытом клюве блеснули длинные острые зубы. Больше я ничего не разглядел.
На мой призыв ответили не друзья, а враги. Неподалеку раздался крик, заставивший кровь буквально застыть в моих жилах, а за высокими кустами, росшими в той же стороне, послышалось низкое мычание, сопровождавшееся треском веток и шумом разрывающихся лиан.
Я мгновенно очутился на ближайшем дереве и не останавливался, пока не добрался до самых высоких ветвей. Здесь я замер, дрожа и поглядывая сквозь листву.
На холме, почти прямо впереди, стояло массивное и туповатое на вид существо, похожее на носорога. Из его головы горизонтально выдавались рога — два подлиннее над глазами и более короткий над окостеневшим клювоподобным рылом. Затылок и шею существа защищал костяной гребень, напоминавший шлем; эта броня, видимо, служила противовесом голове и челюстям. В целом тварь выглядела весьма свирепой. Очевидно, животное спало в кустах, проснулось от моего крика и вышло на разведку.
Я сразу узнал этого зверя. Ученые назвали его трицератопсом. Как предполагалось, он был травоядным — но в эту минуту в нем не было ни капли кротости. Мутные, налитые кровью глаза с жестоким выражением глядели из-под острых длинных рогов, высматривая виновника раздражения, и я мог только порадоваться тому, что мой крик заставил трицератопса покинуть лежбище, прежде чем я подошел ближе.
Пока я рассматривал трицератопса, страшные крики, услышанные мной ранее, звучали все громче. Неведомый ящер то и дело оглашал своими воплями весь лес, бросая вызов всем и каждому. Я не сводил глаз с того места, где он должен был появиться. Что это за существо? Вскоре я получил ответ. С хриплым криком, при звуке которого я едва не свалился в ужасе с дерева, на прогалине показался Царь Рептилий, чудовищный тираннозавр! Ростом не менее чем в двадцать футов, он передвигался на мощных задних ногах и достигал сорока футов в длину от головы до кончика длинного сильного хвоста; хвост этот он держал в воздухе, как балансир, и был действительно способен вселить ужас в самое мужественное сердце.
Я ожидал, что трицератопс поспешно ретируется — но я ошибся. Он приник к земле, закинул голову, надежно защищая костяным воротником шею и плечи, и направил длинные рога прямо на противника. Низкое ворчливое мычание раздавалось теперь непрерывно, длинный мощный хвост мотался из стороны в сторону, разбрасывая мелкие ветки, пыль и камни. Было ясно, что хвост трицератопса представлял собой грозное оружие.
Тираннозавр сперва быстро рванулся к нему, покрывая пятнадцать футов с каждым шагом. Но, приблизившись, он повел себя осторожнее — вероятно, осознав, что чересчур поспешная атака может привести к катастрофическим последствиям. Некоторое время существа мерили друг друга глазами. Тираннозавр начал медленно обходить трицератопса, стараясь избегать взлетающего хвоста. Трицератопс чуть отступил под защиту растительности, обезопасив себя от атаки ящера с фланга, тогда как мощный хвост исключал нападение сзади.
Эти маневры продолжались всего лишь несколько секунд. Тираннозавр быстро задвигался; он бросался на трицератопса, наносил ему рану и отпрыгивал назад, уклоняясь от острых рогов. В воздухе гремели ужасные крики. Наконец, тираннозавр оказался на спине трицератопса и прижал его к земле.
По всей видимости, трицератопс впал в панику и решил сбросить врага. Сведя ноги, он начал поднимать свое неуклюжее тело. Несмотря на солидный вес более крупной рептилии, его усилия могли бы увенчаться успехом — но, пытаясь подняться, трицератопс чуть наклонил огромную голову. Возможно, это движение было естественным, или же маленький мозг, весь поглощенный мускулами ног, позабыл о мускулах шеи; как бы то ни было, тираннозавр только этого и ждал. Едва громадная голова опустилась, как его сильные челюсти проникли под костяной воротник, приподнимая броню и проталкиваясь все дальше, пока жестокие зубы не обеспечили себе прочный захват, погружаясь все глубже в шею трицератопса прямо за головой.
Битва близилась к концу. Тираннозавр позволил себе опуститься на землю, не разжимая челюстей. Трицератопс мычал от боли, бился и брыкался, но все было напрасно — с каждым движением острые зубы все глубже погружались в его тело. В последнем усилии тираннозавр плотнее сжал челюсти, до меня донесся скрежет — зубы прокусили позвоночник. Могучий трицератопс осел на землю и больше не поднимался.