— И их было по меньшей мере полдюжины — я просто заметил их, когда они пересекали узкую горловину, — объяснил Элкинс, имея в виду западную оконечность водоема, где тот сужался до четверти своей средней ширины. — Хотя я думаю, что этот отраженный свет на воде отчасти искажает предметы, потому что во всей Южной Америке нет таких больших птиц, — добавил он с небрежной убежденностью.
— Это так, — согласился Хейнс, — но, скорее всего, это все равно какие-то крупные водоплавающие птицы. Если повезет, завтра у нас будет на обед жаркое из дичи, — радостно заметил он, и вопрос был закрыт как совершенно несущественный.
Некоторое время путешественники сидели и курили в холодном свете звезд; они обсуждали удивительную пропасть, где вполне могли обретаться птицы, о которых рассказывал им бродяга, поскольку вид водного пространства без сомнения соблазнил бы крылатых созданий прервать перелет через бесплодные хребты. Эта мысль, несмотря на пронизывающий ночной холод, мучительный голод — утром они разделили последний кусочек сушеного мяса — и иссушающую жажду, привела друзей в приподнятое настроение и стерла воспоминания о страданиях.
— Может, рискнем? — спросил Элкинс, внимательно глядя вниз на стофутовый обрыв, который отделял их от каменистого склона, окаймлявшего основание стены.
— Будь я проклят, если знаю, Джо, — один неверный шаг, и вода нам больше не понадобится, — медленно ответил Хейнс. — Но все-таки, кажется, выбора нет: или спуск, или ничего, — задумчиво добавил он.
Наступил полдень, и палящее солнце раскалило лишенные тени скалы до такой степени, что неосторожное прикосновение могло привести к серьезному ожогу; зеленая полоса, такая близкая, казалась невероятным раем.
С рассвета Элкинс и Хейнс шли по гребню, сначала на восток, затем на запад; бесконечные ущелья и каньоны, выходившие в обширную впадину, делали переход медленным и бесконечно трудным. Наконец они вернулись к единственному месту, которое, по их мнению, наиболее подходило для спуска; здесь ущелье врезалось в стену на большей глубине, чем любое из обнаруженных ими ранее. Высота последней большой ступени не превышала ста футов, а дальше шел неровный, сложенный из щебня склон, поросший лишь кучками жестких карликовых кустарников. И все же — с некоторой долей удачи — спуститься было возможно, так как утес был изломан множеством довольно широких полок и большая часть скалы была испещрена трещинами и расщелинами, по которым отчаявшийся человек по милости фортуны мог проложить себе маршрут. Тут и там, без сомнения, были места, где пришлось бы прыгать в надежде сохранить равновесие на полке внизу. Но все-таки шанс оставался; огненная мука жажды уже испепеляла их, и они знали, что вскоре, когда нервы и мышцы утратят остатки энергии, этот последний шанс исчезнет.
— Вот как я это оцениваю — мы рискнем, — быстро рассудил Элкинс. По их молчаливому соглашению, последнее слово в любом важном вопросе всегда оставалось за говорившим. — Рюкзаки обвяжем одеялами, прежде чем спустить их, хотя оружием так рисковать не стоит.
Осмотрев еще раз склон и обсудив предстоящий спуск, они обвязали оба рюкзака одеялами, поместив сковородки и прочую кухонную утварь в центре. С глухим звуком сверток ударился о щебень и отскочил к подножию склона.
— Надеюсь, котелок цел, — с тревогой сказал Хейнс.
Через мгновение двое искателей приключений, разделенные несколькими футами, стали хладнокровно, но осторожно спускаться в пропасть, которая сулила мгновенную и ужасную гибель, если рука соскользнет или выступ камня обломится в цепких пальцах.
— Ну, вот и все! — весело сказал Элкинс, когда его напарник преодолел последнюю дюжину футов отвесной скалы и очутился рядом с ним на склоне.
— И уж наверняка только муха смогла бы вернуться обратно, — сказал новоприбывший, тяжело дыша: его мощному телу пришлось хуже, чем стальным сухожилиям спутника.
Его заявление ни в коем случае не было мрачным преувеличением; в нескольких местах, высоко на стене, не было выемки и для пальца, и им пришлось прыгать с высоты многих футов на выступы внизу; в одном из таких случаев, лишь геркулесова рука Хейнса спасла Элкинса от потери равновесия и падения в пропасть. Но подобные опасности были частью игры, и ни один из них больше не говорил и не думал об этом.
Поспешный осмотр избавил их от беспокойства о снаряжении, что, казалось, тревожило их гораздо больше, чем отважное мастерство собственного спуска. Быстро взвалив рюкзаки на плечи, они двинулись по каменистому склону к озеру, находившемуся в нескольких милях от них. Солнце ярко освещало высокую стену, и жара в узком проходе между ней и высоким лесом была такой же удушливой, как в котельной без окон с широко открытыми дверцами топки. Колючие джунгли окаймляли тихие глубины озера, и было бы бессмысленной тратой драгоценного времени вторгаться в них, поэтому они упрямо продолжали идти сквозь жару в обход, по неровному склону, полностью сосредоточив свои мысли на ожидающей их великой награде. Время от времени им казалось, что они слышат вдалеке журчание бегущей воды; настойчивое повторение этого звука привело их к выводу, что в озеро, должно быть, впадал широкий ручей.