Поскольку все соображения Элкинса не могли пролить больше света на загадку, а время и судьба наступали им на пятки, друзья оставили обсуждение этого вопроса до лучших времен. Их образ жизни воспитал в них презрение к бездействию и пустословию, а также привил им склонность к быстрым решениям и мгновенной реакции в случае опасности. Кроме того, у них и в мыслях не было прекращать поиски прежде, чем они приведут их к победе или поражению.
Фут за футом они осматривали гравийные насыпи. Часто приходилось останавливаться, оглядываясь вокруг и прислушиваясь, что значительно замедляло их продвижение. Но ни вдалеке, ни вблизи ничто не шевелилось; тишина окружающего пейзажа напоминала безмолвие нарисованной художником картины или мертвое молчание кладбища, и над всем, как саван, нависала удушающая жара. Их крошечные фигурки, походившие на копошащиеся в грязи личинки, неустанно вгрызались в Мать-Землю, медленно двигаясь к своей цели.
Так они добрались до края озера, где в него впадал глубокий ручей, текущий между высокими берегами из конгломерата глины и гальки, твердого, как цемент. Чуть подальше берега становились еще выше, и мрак густого лесного свода придавал узкому проходу неосязаемую атмосферу таинственности и угрозы. Даже закаленным искателям приключений не понравился его предательский вид, и на мгновение они заколебались, решая, не лучше ли немного разведать окрестности. Но нетерпение взяло верх над благоразумием, ибо чем ближе они подходили к этому мрачному каналу, тем богаче становились находки, и хотя ни один камень не мог сравниться с первым, что оказался в сумке у Хейнса, к нему все же присоединилась теперь почти дюжина заслуживавших внимания зерен.
— Мы должны рискнуть! — нетерпеливо сказал Элкинс после нескольких секунд осмотра. — На обход уйдет почти час, и там на нас могут в любой момент напасть. А здесь, если мы будем вести себя тихо, шум воды и высота берегов скроют нас от взгляда или слуха любого зверя, если он только не окажется прямо над нами.
— Это верно, — сказал Хейнс в ответ на достаточно разумное рассуждение Элкинса. — И если я когда-либо видел подходящее место для поиска камней, то оно прямо перед нами, — добавил он с жаром поиска в голосе.
Без дальнейших колебаний они вошли в туннель и, пробираясь по узкой ленте вынесенных водой обломков, вскоре снова занялись изысканиями. Как и раньше, ситом орудовал Хейнс, тогда как Элкинс оставался на страже.
Сразу же стало очевидно, что их завышенные ожидания имели некоторый шанс оправдаться: с каждым заходом карманы искателей пополнялись малиновыми зернами, среди которых попадались и камни крупнее первого.
— Что ж, Джо, у нас уже, должно быть, скопился хорошенький улов, — сказал Хейнс, протягивая своему партнеру еще один рубин.
— Зависит от их качества, но я считаю, что камни прекрасны. Я так полагаю, набралось уже долларов на пятьсот, — ответил Элкинс, оценивая вес мешочка в своей руке.
Не будучи экспертом, он все-таки разбирался в драгоценных камнях лучше своего спутника.
— Значит, даже если в этой грязи не найдется ничего крупнее, мы за несколько дней все равно сможем наскрести небольшое состояние, — воскликнул Хейнс, с нетерпением ожидая ответа.
Но Элкинс ничего не сказал. Вместо этого он стоял, пристально вглядываясь в противоположный берег, где случайный солнечный луч озарил жилу темной гальки, недавно обнаженную миниатюрным грязевым оползнем, который увлек за собой прикрывавшие склон ползучие растения.
Хейнс удивленно поднял глаза при виде внезапной апатии партнера.
— Ты что-то услышал? — тихо спросил он.
— Нет, — медленно ответил Элкинс и глубоко вздохнул, как будто только что проснулся. — Но взгляни-ка вон туда, ладно? Если это не то, что нам нужно, то чертовски похоже!
И Хейнс, бросив один быстрый взгляд на световой луч, согласился с другом.
— Святые пророки! — воскликнул он. — Там словно горит багровый огонь!
И он уставился на светящееся пятно, в которое упирался наконечник солнечного копья. Глаз пылающего света имел по крайней мере несколько дюймов в диаметре и казался таким же живым, как глаз любой дикой кошки, которую им доводилось видеть.
— Я думаю, здесь не глубже, чем по пояс, — вот и все, что сказал Элкинс. Сбросив рюкзак, он взвалил его на плечи и, сжимая в свободной руке винтовку, ступил в черные воды.