Они добрались до медленного теплого ручья и принялись ловить вялую рыбу, глотая ее сырой. Утолив голод, они присели на корточки у ручья, чтобы обдумать свое бедственное положение. Вновь осознав, что обладают разумом современного человека, они печально посмотрели друг на друга.
— Джоан, — начал Дональд, его толстые, оттопыренные губы с трудом выговаривали слова, — мы оказались в странном и трудном положении. Мы живем как первобытные люди, но обладаем разумом и знаниями той замечательной эпохи, из которой мы ушли в прошлое. Это сверхъестественно, это пугает, но мы должны крепиться. Какие-то неведомые унаследованные инстинкты подсказывают нам, как мы можем перехитрить наших многочисленных естественных врагов. Нам также помогает наш собственный, более развитый разум.
Джоан внимательно слушала; ее приземистая, волосатая, широкобедрая фигурка напряглась, как будто готовясь к внезапному прыжку.
— Да, Дональд, но что с Кало?
Дональд стремительно вскочил на ноги.
— Господи, Джоан, я и забыл, что нас преследует Кало и его солнцепоклонники. А ведь только прошлой ночью мы перевалили через горы, едва ускользнув от их дозорных.
Дональд помолчал и чуть улыбнулся: у него появилась отличная мысль.
— У нас есть небольшой шанс, Джоан. Мы можем поступить неожиданно для врага. Кало ждет, что мы продолжим путь через болотистую местность, чтобы добраться до нашего племени. Но мы можем вернуться обратно в горы. Там мы спрячемся. Мне непонятно, Джоан, как мы оказались в этих краях, так далеко от нашего племени — бодас. Почему мы отправились в эту вражескую страну одни, ты и я? Для меня это тайна. Я помню, похоже, некоторые важные события этого прошлого существования, но детали расплывчаты. Давай отправимся в горы, Джоан. Мы срежем путь через вон ту маленькую долину.
Дональд выпрямился во весь рост и стал вглядываться своими проницательными глазами в плывущий туман. Далеко на юге туман разошелся, и он увидел группу огромных зверей. Эти хищники собрались над бурлящей ямой со смолой, надеясь полакомиться незадачливым саблезубым тигром, который увяз в ловушке смертоносной вязкой жидкости.
Бок о бок два первобытных человека начали неутомимой рысью спускаться по пологому склону, ведущему в лесистую долину. Джоан все думала о чем-то и, пока они бежали, заговорила:
— Разве ты не помнишь, Дон? Нас изгнали из нашего племени в земли врага, потому что мы поженились без разрешения вождя.
Казалось, она была немного задета тем, что Дональд не вспомнил о сердечных делах.
— О, да, — выдохнул Кромвель. Память вернулась к нему. — Вождь желал тебя. Зано, старый жрец, обвенчал нас. Вождь был в ярости. Он изгнал нас, прекрасно зная, что попасть в плен к солнцепоклонникам — верная смерть… Интересно, как долго будет продолжаться эта реинкарнация. Жаль, что с нами нет Кента. Ты помнишь, Джоан, он сказал, что янтарь имеет какое-то отношение к этому приключению. Я только боюсь, что мы обречены прожить остаток нашей жизни как доисторические люди.
— Если и так, — благородно ответила Джоан, — мы проживем эту жизнь вместе, а в будущем снова будем жить, как Дональд и Джоан Кромвель.
— Что за чушь, — отозвался Дональд. — Мы по-прежнему Джоан и Дональд.
— Нет, это не так, — настаивала Джоан. — Мы теперь другие.
Жизнь, с ее непостижимыми целями и кажущейся бесцельной борьбой, была огромной проблемой для доисторического человека. Какая сила, какой инстинкт, какая вера владели сердцами наших первобытных людей, сражавшихся со слепой отвагой за существование, за выживание вопреки выглядящим непреодолимыми препятствиям? Тот же инстинкт, что властвовал над нашими доисторическими предками, царил в сердцах Джоан и Дональда. И они шли вперед. Они сделали бы все, что в их силах, чтобы раздуть мерцающий факел человеческой жизни.
Внезапно из тяжелого, густого воздуха над ними донесся жуткий звук, похожий на дребезжание костей, и к ним, хлопая крыльями, устремилась отвратительная рептилия.