Но особенно примечательна разработка в духовной жизни Египта с середины I тысячелетия до н. э. мифологических сюжетов, связанных с возникновением мироздания. Самым ранним из таких космогонических произведений можно считать так называемый «камень Шабаки» — датированную временем этого напатского царя-завоевателя Египта запись на каменной плите текста, который ранее содержался в начавшем разрушаться папирусе. В качестве создателя мира в этом тексте предстает мемфисский бог Птах: творение совершается им при помощи называния имен («зубами и губами уст» бога) всех живых существ и предметов, образы которых (в качестве их «двойников»-ка) Птах до этого замыслил «в своем сердце».
Трудно сказать, насколько достоверно сообщение о копировании на «камень Шабаки» исходного более древнего текста: с одной стороны, язык его действительно очень архаичен, с другой — намеренная архаизация религиозных памятников, воспроизведение в них стиля и языка чрезвычайно древних образцов (вплоть до III тысячелетия до н. э.) является общей тенденцией середины I тысячелетия до н. э. (в какой-то мере именно она стала основанием для введения применительно ко времени XXVI династии термина «Саисское возрождение»). Таким образом, текст «камня Шабаки», по крайней мере, в его окончательном виде, вполне может соответствовать развитию египетской религии в Позднее время.
Существенно сопоставление в этом тексте «творящего слова» («зубов и губ уст») Птаха с «семенем» и «пальцами» бога Атума, т. е. проведение параллели между мемфисской космогонией «камня Шабаки» и космогонией, связанной с гелиопольским богом Атумом и зафиксированной в целостном виде в значительно более позднем (конец IV в. до н. э.) папирусе Бремнер-Ринд I. Согласно этому тексту, бог Атум возник на холме, появившемся среди вод первобытного океана Нуна и, как и Птах, замыслил в себе образы всего, что должно было далее возникнуть. После этого он оплодотворяет себя, проглотив добытое при помощи мастурбации собственное семя, и порождает богов Шу и Тефнут (персонификации пронизанного светом воздуха и влаги), которые далее порождают богов Геба и Нут (персонификации земли и неба). Обе космогонические системы сходны в том, что сводят процесс возникновения мира к некоему единому началу, воплощенному в боге-творце.
Фиванская космогония «огдоады»
Значительно более сложная космогоническая схема возникает во второй половине I тысячелетия до н. э. в Фивах на основе взаимодействия местной религиозной традиции с представлениями Гермополя (очевидно, она существовала уже в IV в. до н. э., но отразилась в целом ряде текстов уже в эллинистический период; эта концепция активно изучалась в 20-е годы прошлого века немецким египтологом К. Зетэ). Согласно этой схеме, творение мира было четко отделено от предшествовавшего ему времени, когда существовали четыре пары («восьмерка» — егип. хемену, греч. огдоада) первоначальных божеств, персонифицировавших первобытную материю («Океан» — боги Нун и Наунет), бесконечность пространства (Хух и Хаухет), мрак (Кук и Каукет) и нечто «невидимое» (Амон и Амаунет). В мире до начала творения, таким образом, уже существовали материя и пространство (идея творения из ничего была чужда египетским, как и любым архаичным представлениям), однако отсутствовало важнейшее условие дифференциации материи на конкретные, имеющие зримые очертания, предметы — пронизанный светом воздух.
Подлинное творение начинается со смертью богов «восьмерки», а также Амона Кематефа («Завершившего время свое») — персонификации времени до творения; местом их погребения считался район Мединет Абу на западном берегу Нила напротив Фив — и выражается в творческой деятельности другой ипостаси Амона — Ир-та («Создавшего землю»). Эта фиванская космогоническая концепция сложна не только персонификацией в ее образах довольно абстрактных онтологических категорий, но и переплетением в ней сразу нескольких других космогонических и мифологических систем (Кематеф и Ир-та в определенном контексте могут быть сопоставлены с Осирисом и Исидой, Ир-та — с мемфисским демиургом Птахом, «восьмерка» изначальных богов заимствована в эту концепцию из Гермополя и т. д.).
Нет никакого сомнения, что отдельные составляющие этих космогонических систем восходят, как это и предполагается содержащейся в тексте «камня Шабаки» отсылкой, действительно к очень давнему времени. В то же время той фазы, на которой стала возможна систематизация этих составляющих, их сведение в целостную и по возможности непротиворечивую систему (в том числе путем синтеза разных по своим местам возникновения представлений), египетская религиозная мысль достигла, вероятно, все же лишь к середине I тысячелетия до н. э.