Именно в центральном поселении, будущем городе, располагалось главное «учреждение» всего нома — храм его главного бога-покровителя. В каждом номе эту роль исполняло одно из божеств шумерского пантеона (включая вошедших туда субарейских богов). При его храме существовало и хранилище номовых запасов зерна и ремесленных изделий. Здесь же проводились сходки общинников и жили представители номовой верхушки — старейшины и вожди. Храмы отправляли особых торговых агентов общины, тамкаров, в чужеземные страны вести внешнюю торговлю, обменивая часть общинных запасов на то, чего в самой Месопотамии не хватало, прежде всего на металлы и лес, а заодно и на рабов.
Как видно, шумерское объединение этого времени представляло собой мощное образование, сравнимое по уровню государственного развития с мезоамериканскими державами, основанными племенными союзами (ацтекской, тольтской и др.). Внутренняя эксплуатация в шумерских общинах в тот период практически отсутствовала. Ирригационными работами занимались по повинности свободные общинники; организовывала эти работы номовая верхушка, что, разумеется, укрепляло ее влияние и полномочия в той самой мере, в какой росли масштабы и значение самой ирригации. Однако руководители номовой общины — главный судья, старшая жрица, старшина торговых агентов-тамкаров и особенно верховный жрец-прорицатель — наделялись более обширными участками земли, чем рядовые общинники, и были освобождены от любых общинных работ: их занятием считалось само руководство общиной и осуществление ритуалов.
«Колониальная система» эпохи Урук
О единстве и могуществе шумерского союза можно судить по яркому факту так называемой «колониальной экспансии» шумеров в эпоху Урук. В середине — второй половине IV тысячелетия до н. э. однотипные шумерские колонии возникают во владениях чужеземных племен в долине Верхнего и Среднего Евфрата и в Юго-Западном Иране (в Сузах), на огромных по тому времени пространствах, и выступают там центрами военного и торгового доминирования пришельцев-шумеров. Несомненно, вслед за «снабженцами»-тамкарами приходили воины. Создание и защита таких колоний вдалеке от Шумера было бы совершенно недостижимым делом для отдельных первобытных общин и даже для их примитивных союзов: оно требовало наличия всешумерского политического единства, чья верхушка уже отделилась бы от рядовых общинников и располагала немалой властной мощью.
И действительно, судя по погребениям, в эпоху Урук у шумеров уже выделилась властная и богатая правящая элита. Появились и рабы из числа военнопленных или купленных в чужеземных краях. Наконец, возникла развитая пиктографическая письменность, служившая прежде всего целям хозяйственного учета; документы, исполненные этим письмом, обнаружены и в шумерских колониях. Все это стало возможным и необходимым только благодаря хозяйственному расцвету эпохи Урук, основанному на впервые осуществленной тогда высокоразвитой ирригации.
«Великий потоп»: мифы и реальность
Приблизительно на рубеже IV–III тысячелетий до н. э. шумеры овладели производством бронзы и перешли от пиктографии к словесно-слоговой письменности. С этого времени археологи начинают отсчет Раннединастического периода, первый этап которого около 2900 г. до н. э. был прерван гигантским наводнением. События, последовавшие за эпохой Урук, до сих пор остаются для науки не вполне ясны. В конце IV тысячелетия до н. э. шумерские колонии внезапно перестают функционировать, шумеры теряют свои внешние владения, и наступает новая археологическая фаза — культура Джемдет-Наср. Жители же Месопотамии навсегда запомнили важнейшую веху своей древнейшей истории — «Всемирный потоп».
Когда почти тысячелетие спустя при дворах правителей вырабатывалась сводная версия истории страны, ее создатели рисовали дело так. Впервые государственность («царственность») была дарована шумерам с неба, самими богами, и опустилась в город Эреду. Позднее «царственность» перешла к другим центрам, в том числе городу Шуруппак. Затем боги решили уничтожить всех людей, наслав на землю чудовищное наводнение. Характерной чертой месопотамской традиции было то, что потоп она рассматривала не как кару богов за какую-либо вину, а как дело чистой прихоти: «богов великих потоп устроить побудило их сердце».
Лишь добрый бог Энки (владыка пресных подземных вод, хранитель благодетельной мудрости и наставник людей) решил спасти хотя бы одного человека; он избрал праведника Зиусудру, правителя Шуруппака, открыл ему будущее и посоветовал построить ковчег и спасаться в нем. Шестидневное наводнение уничтожило всех людей, кроме Зиусудры, — «все человечество стало глиной». Зиусудра в своем ковчеге причалил к высокой горе, а потом дал начало новому человечеству. В конце концов благой Эа даровал Зиусудре, одному-единственному среди всех людей мира, еще и бессмертие во плоти. После потопа «царственность» была вновь спущена с неба к размножившимся людям Нижней Месопотамии; на этот раз ее первым центром стал Киш, а потом она переходила к другим шумерским городам.