Управление страной разваливалось, персонал государственных латифундий разбегался и делил землю на участки, амореи окружали города, отрезая их от внешнего мира. На юге Двуречья начался голод. Ибби-Суэн пытался спасти от него столицу, послав в Иссин, где скопились запасы зерна, чиновника Ишби-Эрру, чтобы тот вывез его в Ур. Ишби-Эрра, взяв под контроль Иссин, рассудил, что у кого зерно, тот и царь, и объявил себя в Иссине царем (2017 г. до н. э.). Начался хаос: Ишби-Эрра, Ибби-Суэн, эламиты и союзные им восточные «люди су» и, наконец, амореи сталкивались друг с другом в борьбе за Нижнюю Месопотамию.
К 2000 г. до н. э. все было кончено: амореи расселились до Персидского залива, признав номинальную власть Ишби-Эрры, эламиты и «люди су» пленили Ибби-Суэна и разгромили юг Месопотамии с Уром до такой степени, что появился жанр плачей о гибели страны, но не стали закрепляться здесь. Ишби-Эрра объединил под своей верховной властью Нижнюю Месопотамию и пытался продолжать традицию III династии Ура в идейно-политическом отношении, сохранив концепцию царской власти. Но в общественном строе произошел переворот: крупные централизованные хозяйства, эксплуатирующие коллективный подневольный труд, исчезли навсегда. Сектор царской и храмовой земли остался велик, но теперь он был поделен на мелкие участки, на которых сидели отдельные малые семьи, несущие соответствующие обязательства перед государством.
Старовавилонский период (2000–1595 гг. до н. э.)
Общественный строй в Двуречье первой половины II тысячелетия до н. э
Как обычно, распад государства в Двуречье привел к резкому росту частной собственности, торговли и частной эксплуатации. Даже храмовые должности завешали и продавали как личную собственность. Бурно развивалось ростовщичество (под весьма высокий процент!) и долговая зависимость вплоть до кабального рабства. В уплату долга земледелец зачастую отдавал во временное рабство членов своей семьи или самого себя. Более того, утверждается свободная купля-продажа общинных наделов их пользователями, и начинается обычный процесс концентрации земли у одних лиц и обезземеливания других. Из-за долгов или неудач многие общинники разоряются и продают свою землю или бывают вынуждены передать ее кредитору за долги. Тем самым они теряют место в общине и вынуждены идти в рабскую или иную зависимость, а их земля достается богачам. Бурно развивается частная торговля, прежде всего международная: суда месопотамских купцов и владельцев ремесленных мастерских вновь совершают плавания до Дильмуна (Бахрейна), где возник главный перевалочный пункт для торговли со странами Аравии, Южного Ирана и долины Инда (старая ойкумена цивилизаций от Средиземного моря до Инда все еще существовала).
Развитие ростовщичества и долгового рабства, а также разорение значительной части населения некоторое время почти не вызывали препятствий, но в конце XIX в. до н. э. начали иной раз встречать резкое сопротивление со стороны властей крупнейших месопотамских царств. Нередко цари издавали каждые пять-семь лет так называемые эдикты «мишарум» (доел, «выравнивания» или «справедливости»), которые аннулировали кабальные соглашения, заключенные из-за долгов, в том числе освобождали долговых рабов и возвращали находившиеся в залоге у кредиторов земли их владельцам. В Эшнунне и особенно в Ларсе были проведены реформы, резко ограничившие частнособственническую деятельность и куплю-продажу; в частности, государство устанавливало твердые тарифы на наем и различные услуги и даже твердые цены на зерно и другие основные товары. В результате в Ларсе, например, частную торговлю и ростовщичество постиг резкий упадок. В еще более масштабных формах такую политику проводил вспоследствии знаменитый Хаммурапи.
Иногда ученые высказывают мнение, что подобными мерами цари, хотя и облегчали положение основной части населения (не разоряя при этом и тех частных собственников, которым эти меры были невыгодны!), но препятствовали экономическому прогрессу, который мог якобы идти только за счет развития частнособственнических отношений. Едва ли это так. В натуральной по своим основам месопотамской экономике технологические сдвиги вообще происходили очень редко и были никак не связаны с формами эксплуатации, а экономический рост зависел прежде всего от состояния ирригационной системы; между тем ее развивало и налаживало именно государство.