Соотношение государственной и частной эксплуатации вообще было самым болезненным социально-экономическим вопросом для любого древнего обществ. Дело в том, что всякая эксплуатация может быть социально полезна только в той мере, в какой изъятый с ее помощью продукт вкладывается затем в торговлю, производство, политическое и культурное обеспечение общества, т. е. в сферы жизни, полезные, в конечном счете, для всей страны. В обществах древности, с неразвитым обменом и доминированием натурального хозяйства, богатство частного лица либо «проедалось», либо омертвлялось в виде сокровища, либо умножало само себя ростовщическим путем, но почти никогда не вкладывалось в общественно-полезные предприятия (единственным серьезным исключением могла быть внешняя торговля). Добывалось же частное богатство, как правило, путем успешного использования имущественного неравенства, втягивания массы рядовых общинников в долговую кабалу и концентрации земли, т. е. чисто паразитическими формами эксплуатации. Государственная эксплуатация, напротив, обеспечивала функционирование необходимых всем институтов.
Таким образом, для аграрного общества древности частная эксплуатация была в крупных масштабах всегда вредна, государственная же могла быть весьма полезна (в зависимости, правда, от доли продукта, взыскиваемого государством), а в определенных размерах — всегда необходима. Поэтому жизнь многих стран Древнего Востока колебалась от разрушительного усиления частной собственности и частной эксплуатации (приводивших к разорению и порабощению огромных слоев населения) к их государственному ограничению и укреплению государственного сектора в экономике. Не являлось здесь исключением и Двуречье.
В обществах Месопотамии Старовавилонской эпохи различались три сословия: свободные общинники авилумы (доел, «люди»), «царские люди» мушкенумы (доел, «склоняющиеся под чье-то покровительство») и рабы по сословию вардумы.
Авилумы пользовались общинным самоуправлением, но в большинстве своем платили подати царю. Мушкенумы не входили в общины и не имели самоуправления. Они отдавали себя под покровительство царя, чтобы получить от него земельный надел, и сидели отдельными мелкими хозяйствами на царской земле (на них и лежало основное бремя податей; кроме того, особые группы мушкенумов несли воинскую повинность как военные колонисты или находились на иной царской службе). Их жизнь регламентировалась государством. Мушкенумы, в отличие от авилумов, в большинстве своем не могли уйти с земли, на которой они сидели, без разрешения государства. Вардумы были частными рабами, их покупали и продавали. Естественно, общинник-авилум, принимающий надел от царя, авилумом быть не переставал (если не выходил специально из общины, отказываясь от своего надела в ней), а мушкенум, которому удавалось стать членом общины, становился авилумом, но это не освобождало его от прежних обязательств по царской земле.
Людей различных сословий закон ценил по-разному. За убийство авилума карали смертью, виновному в убийстве раба достаточно было возместить хозяину ущерб и т. д. Однако жестких границ, в том числе психологических, между сословиями не было: в Месопотамии всегда считали, что люди, при всем различии в их положении, по природе своей мало чем отличаются друг от друга, и царю присущи такие же желания, надежды и страхи, что и любому рабу. Раб мог иметь собственное имущество и семью. Он считался человеком, а не вещью, господин распоряжался лишь его временем и трудом. Многие свободные сочувствовали рабам и помогали им бежать от хозяев, так что в Законы Хаммурапи пришлось включать специальную статью, угрожающую суровыми наказаниями за помощь беглому рабу.
В старовавилонском обществе существовали два основных класса: господствующий класс: царь, верхушка людей, состоявших на государственной службе или службе в храмах, и крупные частные собственники — и обложенные государственным и повинностям и мелкие производители, ведшие собственное хозяйство, будь они общинниками или «царскими людьми». Владельцы общинных наделов подвергались эксплуатации меньше, а лица, сидевшие на государственной земле на условиях выплаты части урожая (источники знают их под именем наши бильтим — «плательщики дохода»; в подавляющем своем большинстве они были мушкенумами) — интенсивнее. В отличие от лиц, назначаемых царем на высоквалифицированную службу, «плательщики», так же как и военные колонисты — «царские люди», получавшие от государства небольшие наделы для обработки силами собственной семьи под условием военной службы, — были прикреплены к своему виду служебной деятельности и земле и не имели права выставлять взамен себя заместителей.