— У них что, в стае способности так усиливаются? Лесная грязь обычно сама в сторону шарахается, а эти словно хозяева устроились… И еще — у меня такое чувство, что не мы здесь охотники. Те, кто это натворил… они словно рядом где-то.
— Они сами — нет. А вот место это они на себя завязали крепко. Почему я посох не стал брать, знаешь? Он тут как ключ воткнут. Вытащи — и нечисть на вольную охоту отпустишь, и тебя самого шарахнет, а силы накопилось немерено. Там в круге остались линии, я такие видел однажды: всё, что вокруг рассеяно, ударит в центр круга. Ты засек, там трава выгорела не сразу при грозе? Везде почти в пыль разнесло и дождем смыло, а в середине кое-где даже корешки живые остались. Внутри стояли те, кто этим всем управлял. Тогда их круг защитил, а теперь как капкан работает. Выдерни или обломи посох — и всё. А через эту палку они или сейчас берут что надо, или потом придут за ней.
Выдерни или обломи… а ведь можно и попробовать. Одна очень интересная мысль появилась, но вот опять бы салажонком не оказаться. И очень мешает дурное чувство, что времени не так уж много.
— А через этот посох они нас достать могут?
Владимир задумался. Поглядел на посох с сомнением, поднял глаза на ясное небо. Опять посмотрел в центр поляны-пожарища.
— Ты знаешь, вообще-то могут. Но сейчас… не знаю, вряд ли. Если сами глупостей не наделаем. Вот же гр-ребучий потрох! — внезапно разозлился воин. — Уйти отсюда просто так нельзя. Если кто-то из наших с такими делами связался — это уже не изгои даже, а не знаю кто! А узнаю… — Рука на мече судорожно сжалась. — И взять нельзя, и не оставишь. Даже если засаду организовать — без толку. Они могут и не подойти, и вообще они сейчас и из города, с дивана этим местом воспользуются запросто.
— А если веревкой зацепить и дернуть, что будет?
— Плохо будет, — проворчал Владимир и снова оглянулся на посох. — Нечисть еще ладно, не впервой гоняем, а кто дергать-то будет ? Даже если я сейчас опять круг закрою, веревки хватит, чтобы все накопленное вышло и по сторонам шарахнуло.
Идея окончательно созрела. Можно использовать по назначению.
— Иди, закрывай круг и готовься нечисть гонять. Ты уверен, что если посох выдернуть или сломать, то других последствий не будет?
— Это ты что собрался делать?! Сам выдернешь, что ли?! Сдурел, жить надоело, решил геройски загнуться ?! Да я тебе!..
— Не ори, а то его сейчас от твоего вопля выдернет! Еще раз спрашиваю — всё остальное обеспечишь? Только по делу, без нервов!
— Ну, обеспечу, и что? Плевком сшибешь или камнями кидать будешь?.. — Тут Владимира тоже осенило. Лицо растерянно вытягивалось.
— Ты кем служил-то? Только без лапши на уши! Я уже слышал, как ты то по горам бегал, то на вертолете летал, то из «Гвоздики» стрелял. Кем?
— На «Гвоздике» и служил, наводчиком… — отвернувшись в сторону, пробормотал бывший «афганец». — А что рассказываю, так это чтоб молодежь училась… Когда о себе говоришь, а не о ком-то, лучше доходит.
— Педагог… Эх, «бог войны», так помаленьку и разучишься по-человечески воевать. Ну, самоходки твоей сейчас нет, обойдемся подручными средствами. Серега! Одолжи «Сайгу» на минутку! А ты иди, иди, обеспечивай безопасность…
Минуткой не обошлись. Давящее чувство нарастало, нарастало… долго возимся, долго! Ну, вроде бы и заканчивают, все на местах.
— Готово?
— Давай! Н-ну, напряглись-уперлись!.. Глаза берегите!
Тонка палочка, но с такого расстояния да не попасть… да еще и с упора — хороша развилка, и по росту как раз… да еще и бывшему стрелку-разряднику. Давно, правда, это было — спортивный тир, кольцо мушки, тренер с трубой… Но было же! И потом пригодилось. К сожалению. Вдо-о-ох, замри, плавно кончик пальца на себя…
Хлопнул выстрел. Александр успел заметить брызнувшие у самой земли щепки — как раз куда надо! — и тут же ослеп от бешеной бело-лиловой вспышки. Земля дернулась, ушла из-под ног. И без того уже ободранная о кусты щека проехалась по обугленной коре, зацепилась за щепку или сучок — ч-черт, больно-то как! И ничего не видно, а на слух — только великий и могучий русский мат. Видно, правду раньше говорили — нет лучших заклинаний от нечисти и нежити, чем русские народные…
«Внутренним зрением» тоже почти ничего видно не было. Зеленоватые стены живого леса, между ними — темно-серая колышущаяся масса и красно-желтые вспышки. Изредка черкали по серому голубоватые полосы, змеились и дергались. В общем-то, узнаваемо. Не одними матюгами работают.
Серое облако начало распадаться на узкие черные полоски, змейками ускользающие от вспышек пламени. Одна змейка кинулась к Александру, пронырнула между красными стрелами, пущенными с двух сторон… Не страшно. С такими можно и вслепую. Даже лучше, ничто не отвлекает. Голубая полоса протянулась от вскинутой руки, закружила черное, смяла в комок и сдавила. Легкое покалывание в руке — и комок исчез. Действительно, знакомые твари.
Постепенно вернулось и обычное зрение, хотя разноцветные круги перед глазами все еще мельтешили. Протер глаза, стер кровь со щеки, огляделся. Увидел Владимира — тот шел с мечом в одной руке и черной палкой в другой.
— Ловко ты его! Смотри! — Конец посоха был расщеплен. От него по закопченному дереву вилась тонкая резьба. Где-то он недавно такое уже видел, Вспомнил — голубой узор… а где золотая искра? — Это вот их кто-то из наших, из Древнего Народа делал. Такому не обучишь. Но ты, главное, сюда посмотри!
На уцелевшем верхнем конце продолжением резьбы переплетались две изящные змейки — золотая и серебряная. Их пасти сходились на небольшом полупрозрачном камешке. Чем-то похоже на кадуцей — жезл Меркурия. Он же Гермес. Постой-постой — Гермес? Гермес Трисмегист, «Трижды величайший», основатель современных школ магии, алхимии и прочего! Но ведь считается, что герметические учения и магия Древних не совместимы!