- Безусловно! А знаешь, может не будем ждать даты официального ритуала, а проведём предварительную проверку на уровень соответствия прямо сейчас? Так сказать, возьмём тура за рога? Кстати, Лунис, наедине можешь общаться со мной без лишнего официоза.
- Мне нравится ход ваших мыслей, уважаемый Сервий, что ж, дядя, я готов пройти испытание.
Каменная стела, сверкая отполированной до зеркального отражения поверхностью завораживала. К её верхней части была прикреплена чёрная пластина из неизвестного материала. В глубине которой периодически с разным временным интервалов вспыхивали яркие разноцветные пятна. В основание стелы были встроены две шкалы с выпуклыми прозрачными стеклянными делениями.
Одна предназначалась для действующего императора, другую по традиции занимали члены его семьи при проверке уровня соответствия на чистоту крови.
Сервий был спокоен, он давно подозревал, что чистота крови понятие фигуральное. На самом деле, древний артефакт больше учитывал чистоту помыслов и практические деяния, направленные на благо империи. Были ещё какие-то непонятные признаки, рассматриваемые при начислении пунктов соответствия, но ими вполне можно было пренебречь. За всю обозримую историю его рода, действующий правитель был смещён на соискателя всего два раза. В обоих случаях для этого были вполне серьёзные причины.
- Семьдесят восемь! – Луний перевёл взгляд на шкалу императора и торжествующе улыбнулся. Семьдесят шесть!
Сервий не обращая внимания на соперника, стараясь успокоить дыхание, сосредоточился. Перед его внутренним взором замелькали часто сменяющие картинки: ровные ряды легионеров, закрывающиеся пятна порталов изгнанного Врага, улыбающиеся детские лица на безопасных улицах имперских городов… Глаза императора остекленели.
- Во имя империи! – беззвучно шептал он через плотно сжатые губы.
Восемьдесят шесть! – Сервий выдохнул: у него получилось!
- Достоин! – вспыхнули яркие буквы на матовой поверхности чёрной пластины. Вокруг раздался тягучий густой звук. На пол упало бесчувственное тело соискателя. Из носа Луниса потекла тоненькая кровавая струйка.
***
Клодий давно научился понимать своего господина без слов. То, что Лунис проиграл по уровню соответствия императору, не ставило на нём точку. Он всё ещё оставался вторым лицом в государстве. И должен был получить свою долю власти. А это как минимум контроль над одной из приграничных провинций. А также потенциальный центр притяжения для всех обиженных и недовольных. От первого принца надо было избавляться. Не причиняя физического вреда отправить его настолько далеко, что тому придётся сильно постараться, чтобы вернуться. Такое место есть: односторонний портал в магическую аномалию, откуда ещё никто никогда не возвращался. Именно туда, подстёгнутые научным зудом шагнули родители Луниса. Получается хороший мотив для последнего: узнать о судьбе отца и матери. А мы ему немного поможем, искренне пожелав добиться успеха в этой благородной миссии.
Чтобы не смущать юношу проблемой выбора, его бессознательное тело, получившее магический откат от родового артефакта, поместили в специальную комнату. Стены её были обиты тонкими металлическими листами, покрытыми особым лаковым покрытием. В состав лака входило вещество способное экранировать ауру любого разумного. Внутри комнаты даже член императорской семьи терял защиту родового камня. Это тайное место тщательно скрывали, но оно было необходимо. За долгое время правления нынешней династии в её составе хватало неадекватных лиц, представляющих угрозу для её существования. Именно для них и предназначалось подобное место.
Приказав надёжным слугам крепко связать Луниса, Клодий насмешливо пожелал ему приятного отдыха. В свете того, что его жена очень просила его дать ей возможность попрощаться с племянником императора, ему было даже немного жаль юношу. Жене, отказать в такой малости, он не решился. На всякий случай предупредив её о том, что утром полуэльф нужен ему живым и достаточно здоровым.
***
Клауренсия не была настолько мстительной особой, чтобы во чтобы то не стало стремиться добить уже поверженного противника. Но, здесь был особый случай. Просьбой императрицы, даже не высказанной, среди придворных пренебрегать было не принято. Тем более, если на кону стоит не что-нибудь, а дружба с супругой правителя империи.
- Ах, мой мальчик! Я уже так скучаю! – разлука с сыном далась императрице тяжело. Так же всем было понятно кого она в этом обвиняла.