Мотивируя своё обращения, заявил, что являюсь дворянином в титуле барона, недавно прибывшим в Каленберг из провинции. Отметил, пусть я новичок в городе, но уважаемые люди, готовые подтвердить мою личность, найдутся. Услышав о титуле, главстражник скептически осмотрел мой прикид, но промолчал. Бедных дворян в королевстве хватало, так, что мои слова вполне могли подтвердиться. Полагаю, именно опасения стражника превысить полномочия в отношение носителя благородной крови, избавило меня от физического воздействия. Бить меня не стали, отконвоировав в городскую тюрьму. Видно было: вся шайка-лейка осталась в расстроенных чувствах – уже подсечённая рыбка неожиданно сорвалась с крючка.
Чёртов «сержант» успел подгадить напоследок: в узилище меня отвели ближе к вечеру, когда начальство уже отбыло по домашним квартирам. Жуликоватого вида клерк, заведующий регистрацией заключённых, пошептавшись с моими конвоирами, с их слов определил меня на постой в общую камеру. Когда я это понял, было уже поздно: затолкнув меня внутрь, дюжий молчаливый надзиратель не стал ничего слушать. Вот уроды! Настроение стало стремительно портиться.
В полутьме, ориентируясь больше по запаху, стал искать себе место получше. По принципу: ближе к свету, подальше от параши. Комната более сорока квадратных метров практически пустовала. Ближе ко входу, забилась в угол парочка бомжеватых мужичков в простых крестьянских сермягах. Справа у стены кучковалась группа мужчин более серьёзного вида, как писали в детективных романах моего мира: откровенно криминальной наружности. А под маленьким оконцем, служившем больше для вентиляции, чем освещения, расположился одинокий пассажир, в помятой, но относительно чистой добротной одежде.
- Не помешаю? – плюхнулся в метре от соседа, сопроводив сие действие хмурой улыбкой.
- Да, падай места много, - откликнулся тот, смерив меня внимательным взглядом.
- Из ночных или сам по себе? – немного погодя спросил сосед, сопроводив свои слова каким-то замысловатым знаком.
- Сам по себе, - отверг я принадлежность к воровскому миру.
- Ага! – сразу потерял ко мне интерес предполагаемый уголовный авторитет.
Тем временем свет в оконце практически померк, в свои права вступала ночь, которую смарга могла не пережить. Если что-то делать для спасения её детей, то только до утра. Как назло, ничего путного в голову не приходило. От ощущения бессилия уровень внутренней агрессии стал постепенно нарастать. Рвавшаяся наружу злость отгоняла малейшие намёки на спокойный сон. Погрузившись в свои мысли, не сразу заметил, что рядом что-то происходит.
Хрипы и глухие звуки ударов подняли бы даже глухого. В полутьме сложно было разглядеть, но проморгавшись разобрал, что неприятности накрыли авторитетного соседа. Четверо тёмных фигур, окружив его хищным полукольцом, что-то требовали лающими голосами. В местном арго свои особенности, посему смысл требований от меня ускользнул. В руках у одного из угрожавших, что-то блеснуло. Похоже, трендец соседушке. Может вмешаться? А то не соседски как-то получается, не по-божески… Ближнему надо помогать и… Последняя мысль показалась интересной. Даже самым отъявленным злодеям не чуждо чувство благодарности. Тем более, тем кто придерживается неких профессиональных понятий. Принцип – ты мне, я тебе, верен во всех слоях общества. А раз так, надо помочь, должник, особенно из криминальной среды, мне нынешней ночью не помешает. Помогу ему, он поможет мне, потом вместе слиняем из этой забегаловки. Другого шанса может и не быть. Время не ждёт!
Не раздумывая, резко вскакиваю на ноги, и бью ближайшего бандита ногой в спину. Того заваливает вперёд вместе с стоящим немного впереди соратником. Не снижая темпа, хватаю руку следующего супостата, чётко фиксируя зажатый в ней нож. Не выпендриваясь на хитрые приёмы, грубой силой ломаю сустав через колено. Последнего из четвёрки отключаю боковым в голову.
Разворачиваюсь немного недовольным: боксёр хренов, чуть палец не выбил. Помощи больше не требовалось: сосед привычными движениями запинывал последнего супостата. Предыдущий уже лежал в беспамятстве, пуская кровавые струйки из сломанного носа.