Старшеклассники готовятся к осеннему баллу, а малышня – к празднованию Хэллоуина и все все до одного носятся в поисках материалов для идеального костюма.
Но не только школьники заняты заботами перед предстоящим праздником. Каждый год, для молодых жителей Блумвилля городская библиотека организует костюмированную вечеринку с пуншем и танцами.
Кроме затворника Александра, балагура Тома и пары коллег из лаборатории Эмбер не знала в городе никого. Она долго думала, кого бы позвать на вечеринку, но вариантов было немного. Каждый раз, когда девушка приходила в бар Том ей подмигивал и давал понять, что она ему небезинтересна. Он был прекрасным малым, но с ним у Эмбер не было душевного единения, они были словно на разных берегах, поэтому девушка была вынуждена игнорировать его легкие ухаживания.
Александр же был верен себе и всем своим видом показывал, что балл, как и любое другое общественное мероприятие интересуют его не больше, чем тоскливое завывание октябрьского ветра пасмурным осенним вечером. Поэтому, поразмыслив, Эмбер решила, что пойдет на осенний балл в гордом одиночестве и гори оно все синим пламенем.
Она долго и в тайне ото всех готовила костюм и вечером Дня Всех Святых направилась в городскую библиотеку на праздник. Войдя, она не поверила своим глазам, настолько читальный зал изменился свой привычный облик. Книжные стенды по всему периметру были сдвинуты к стенам. В центре каждой книжной полки красовался светящийся фонарь – Джек, паук, череп или тсантса. Книги были завешаны пушистой паутиной, с некоторых полок свисали летучие мыши с горящими красными глазами. В углах зала стояли огромные канделябры со свечами с которых капал воск. Весь зал был залит желтоватым светом свечей и это придавало ему не только пышности, но и зловещей таинственности, которой нам так не хватает в ночь Хэллоуина.
***
Из уцелевших после пожара страниц дневника Александра Блума:
« 31 октября
Когда я увидел ее в тот вечер, во мне что-то перевернулось. Она переменилась. До этого я видел в ней лишь улыбчивую компаньонку по неспешным прогулкам в прохладном осеннем лесу, но в тот вечер я смог разглядеть в ней девушку. И она была прекрасна. Ее волосы, забранные в пучок открывали вид на ее изящную тонкую шею. Она была одета в платье викторианской эпохи, на ее лице почти не было косметики. Это было так странно: многие девушки только и ждут Дня Всех Святых, чтобы покрасоваться: облачиться в откровенные и дерзкие костюмы и выставить напоказ фигуру. Но ей не было нужна вульгарность и нагота. Этот старомодный шик придавал ей дополнительное очарование и притягательность. Мне очень хотелось запустить руку в ее пышную непослушную шевелюру и распустить ее локоны. Я жаждал приблизиться к ней, к ее груди и шее и вдохнуть аромат духов, которые она мягко нанесла кончиками пальцев на запястья и ложбинки сонной артерии. Но я взял себя в руки. Я не мог заявить ей о той буре, что бушевала в моей груди, ведь у судьбы насчет ее сердца мог быть совсем другой прогноз. Мне было страшно быть отвергнутым… снова…»
Александр, залпом выпил свой ягодный пунш, чтобы набраться смелости. После этого он отдышался, взял еще два красных картонных стаканчика и неуверенно направился в сторону Эмбер. Он поприветствовал девушку, протянул ей напиток и завел непринужденную беседу.
– Что это за костюм? Выглядит очень оригинально на фоне нежити, вампиров и ведьмочек.
– Ах, это, Эмбер немного смутилась, я оделась в Кэтрин Эршно… обожаю « Грозовой перевал ».
Александр удивленно вскинул брови:
– Ты, должно быть, шутишь?
– Вовсе нет, она окинула писателя изучающим взглядом, а в кого ты нарядился? Ты тоже не в особо современном образе.
– Поверишь или нет, но я – Хитклифф.
– Ты тоже любишь « Грозовой перевал »?
Александр вздохнул:
– Хитклифф – это тот персонаж, который мне ближе всего. Он – приемыш, ни на кого не похож, как и я в своей семье, мои отец с братом совсем другие и иногда мне кажется, что я здесь чужой. Кроме того Хитклифф по натуре тоже писатель – ведь у него нет прошлого и он сам вынужден писать свой образ, создавать свою историю.