— Вы всё ещё верите в фейри? Мама, но ведь это всё глупые выходки! Разве ты видела когда-нибудь этих существ? Вы заболели — неопровержимый факт. Но, скорее всего, дело в аллергии или чём-то похожем. Я не шучу, вам нужен врач, а не местная знахарка. Я могу обратиться к кому-нибудь из ближайшего города...
— Дейдра, ты не знаешь, о чём говоришь. Помнишь своё детство? Когда ты была маленькая, то постоянно видела фейри, играла с ними, предпочитая их общество местным детишкам, даже своим лучшим друзьям. Тогда ты верила, но сейчас, прожив в Дублине, рассталась с этой верой, ведь там фейри не место.
— У меня всего лишь были вымышленные друзья! Это не удивительно, учитывая здешнюю обстановку. Но почему же этим вашим фейри не место в Дублине, мама?
— Слишком много железа.
Дейдра вздрогнула, вспомнив, как сама испытывала слабость в окружении выкованных из железа вещей. Возможно, эта особенность развилась на подсознательном уровне, из-за детства, исполненного суеверия и предрассудков местных жителей и собственных родителей.
— Глупости всё это. Отдыхай, мама, я приготовлю вам с отцом ужин.
— Нас уже прокляли, Дейдра. Но главное, чтобы они не трогали тебя.
Казалось, Аннабет не слушала дочь, её взгляд стал отрешённым. Своими мыслями женщина была уже далеко, там, где существуют сказочные создания, способные наслать на людей ненастья. Дейдре было больно видеть её такой и осознавать, что местные суеверия губят её родителей, но ничего нельзя было сделать. Если человек во что-то верит всей душой, его невозможно переубедить, пока он сам не поймёт, насколько ошибается. Вздохнув, рыжеволосая девушка покинула комнату родителей, оставив мать в одиночестве и направившись в свою детскую спальню.
Дейдра тяжело опустилась на кровать, из-за чего ввысь поднялся ворох пылинок, заплясавших в солнечном свете. Ничего не изменилось, комната осталась такой же, какой она её оставила: всё те же салатовые обои, люстра с широкими плафонами в виде цветка, мебель из тисового дерева, несколько плакатов именитых балерин и висящие возле зеркала пуанты. В знакомой с детства атмосфере Бёрнс чувствовала себя всё той же маленькой девочкой, верящей в пикси, и желающей вырваться из деревни. В том лишь разница, что она повзрослела и научилась разделять фантазию и реальность. А комната в её отсутствии словно застыла во времени, только яркие цвета обоев и плакатов потускнели.
Рыжеволосая девушка легла на кровать, крепко зажмурившись. Из-за поездки в машине, сердцебиение всё ещё было ускоренным. Непролитые слёзы жгли глаза. Она жадно хватала ртом пыльный воздух, думая о том, как помочь родителям. Однако эти мысли оборвал странный шум, доносящийся из платяного шкафа. На краткое мгновение показалось, что в нём что-то зашуршало и заскреблось, словно непоседливая кошка. Дейдра уже подумала было, что это из-за разыгравшегося воображения и возвращения в Коллон, но звук повторился. В этот раз, помимо шороха, из-за шкафа раздалось нечто похожее на лающий лисий смех.
— Кто здесь? — резко подскочив, Дейдра лёгким, изящным шагом преодолела расстояние до шкафа и взялась за ручки, облизав пересохшие губы.
— Пришла, пришла, она пришла, — едва различимый шёпот сопровождался ликующим смехом, похожим на лай лисы.
— С меня хватит этих глупых шуток, выходи!
Резко дёрнув за ручки, Дейдра распахнула дверцы шкафа, но в нём никого и ничего не было. Всё то же пустующее, затхлое и пыльное пространство с дном, покрытым толстым слоем грязи. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она закрыла шкаф и приложила пальцы к вискам, крепко зажмурившись. Это место сводит её с ума, не иначе. Некогда уютный дом превратился в крепость для больных, а родной посёлок казался местом, переполненным суеверными людьми, которые боятся цивилизации и продолжают верить в чудеса. Именно поэтому она до последнего оттягивала момент возвращения в родное селение, несмотря на тоску по родителям.
— Хватит, с меня хватит...
Собравшись с мыслями, Дейдра привела себя в порядок: умылась и расчесала непослушную рыжеволосую гриву, переоделась, облачившись в вязанный зелёный свитер и джинсовые штаны с высокой талией, сняла тяжёлые ботинки и надела мягкие домашние тапочки. Однако от этого уютнее не стало. Пожалуй, Коллон действительно может свести с ума.
Как она и пообещала матери, девушка пошла на маленькую кухню, окна в которой были старыми, с выкрашенными в белый, потрескавшимися деревянными рамами, и занялась готовкой ужина, тщательно изучив скудное содержимое холодильника. Урожай в этом году, по всей видимости, был неудачным: овощей, даже кукурузы, почти не было. Достав несколько яиц, овощи и картофель, Дейдра разложила всё на столешнице, отвлекаясь от странных звуков, переполняющих старый дом, словно шёпот призраков. Проскользнула мысль, не являются ли они последствием сквозняков: окна пропускали прохладный воздух с улицы. Однако, заметив во дворе, за окном, крадущуюся тень, она порадовалась, что не верит в привидений и прочих волшебных созданий. Что за чушь! Просто воображение разыгралось, рисуя картины и образы, навязанные родителями ещё в детстве. Нужно верить в это, дабы не сойти с ума в обветшалом доме.