Когда готовка уже подходила к концу, послышался скрип калитки, после которого в дом, а после и на кухню, зашёл её отец, Кристофер. Такой же изувеченный временем и болезнью, как Аннабет. С теми же незаживающими язвами, морщинистым, словно сухая фига, лицом. Даже добрые карие глаза потускнели, некогда атлетичная фигура казалась хрупкой. Сердце Дейдры сжалось от невидимых тисков, когда она увидела ранее здорового и крепкого мужчину таким. Всё тот же, но уже другой. Как и мама. Невозможно, чтобы несколько лет так изменили здоровых и сильных сельчан, лишили их крепости, а самое главное — силы духа.
— Отец...
— Моя милая, маленькая Дейдра, — мужчина широко улыбнулся, обнажив ряд всё ещё белых зубов, зашаркал к ней широким, размашистым шагом, и обнял дочь ослабевшими руками.
— Папа... Что же с вами произошло?
Словно понимая, что дочь ему не поверит, Кристофер шагнул назад, ласково улыбнулся и тяжело, словно тюк с мукой, опустился на деревянный стул. Откинувшись на высокую спинку, мужчина изо всех сил старался говорить твёрдо, хотя слабость выдавала и интонация некогда басистого голоса.
— Месть фейри. Дейдра, жители нашего посёлка всегда приносили им жертвы и чтили, но однажды, ещё до твоего рождения, мы впервые пошли против этих варварских обычаев и оставили малый народец ни с чем. Мы ожидали, что они могут отомстить, и я пытался срубить их проклятое дерево...
— То, что растёт за нашим домом?
— Именно его, — кивнул мужчина. — Ничего не получилось. Из дерева начала сочиться кровь — кровь, Дейдра, не сок! Как только я это увидел, нечто будто бы остановило меня. Я вернулся домой. Несколько лет ничего не происходило. Но в тот год, когда ты уехала, посевы стали засыхать, местная детвора всё чаще болела. Джим, наш сосед, которого я только что навещал, парализован. На нас с твоей матерью эти дьявольские отродья наслали язвы и состарили раньше времени.
— Папа, ты ведь понимаешь, что всё это невозможно! Болезни не насылают фейри, люди просто болеют, подхватывая вирусы или заражаясь от определённых растений, по всему миру. Иногда болезни бывают врожденными. И вылечить их могут врачи. Вас тоже ещё можно вылечить.
— Это никому не под силу исправить. Нас не вылечить, малышка, просто ты ещё этого не понимаешь. Кто знает, сколько нам осталось, но мне жаль, что ты увидела нас такими.
Дейдра готова была взвыть от обречённости. Её родители всё ещё верили в малый народец, обвиняли его во всех бедах и хворях. Если бы только они согласились вызвать доктора, для них был бы шанс поправиться. Царит двадцать первый век, порой, вылечить могут даже рак. Но ничего не исправить, пока они верят в свои суеверия, отказываются получить квалифицированную медицинскую помощь.
— Папа, вы должны отправиться к доктору!
Лающий смех, который она уже слышала в своей комнате, повторился, но в этот раз доносился откуда-то с чердака. Нахмурившись, Дейдра перевела взгляд на потолок, заметив, что и её отец обратил взор наверх. Кристофер услышал то же, что и она, в этом не оставалось сомнений. Он устало вздохнул, качнув поседевшей головой.
— Слишком поздно. Наверное, не стоило звать тебя обратно, здесь опасно.
Младшая Бёрнс нахмурилась, подойдя к отцу и положив руку на по-птичьи хрупкое плечо. Если бы она сжала его сильнее, возможно, могла бы сломать, как тростинку. Эта мысль усилила терзающую девушку грусть, которая уже схватила её в свой плотный кокон и сжимала внутренности.
— Это всего лишь происки вашей фантазии. И моей. Мне кажется, это место так влияет, со всеми глупыми суевериями. Фейри не существуют, пап.
— Не говори так. Они разозлятся. На нас они и так сердятся, но тебе не стоит так высказываться. Они презирают пренебрежение и грубость, — произнёс до боли знакомый голос матери.
Дейдра моргнула, отвернувшись от отца и переведя взгляд на маму. Аннабет бесшумно прошла на кухню, на которой раньше царствовала, и села за стол, с доброй и искренней улыбкой наблюдая за дочерью и мужем. Казалось, всё было по прежнему. Но многое изменилось, в их семье появилась трещина: здоровье родителей Дейдры подорвалось, а сама девушка отдалилась от родного посёлка и своих родителей. В столице её жизнь была бурной и полной веселья, в отчем доме — слишком спокойной, унизанной бусинами тревог и забот. Несмотря на игру воображения, не верилось, что живущие под холмами существуют в реальности, а не только в городских легендах и детских сказках. Хватало реальных проблем, включающих в себя внезапно нахлынувшую на родных болезнь.