— Ты плачешь. Но почему, дорогое дитя?
— Я боюсь того, что мы натворили, Дэвид.
— Разве тебе не было хорошо, любовь моя?
— Да, было. — Ее голос заглушала подушка. — Но мы совершили грех, Дэвид, и Бог нас накажет.
— Нет, дорогая. Он знает. Он поймет. И если ты еще сомневаешься, правильно ли поступила, то сама знаешь, мы все исправим.
Она не такая, как ее мать, мечтательно подумал он, словно заметил промелькнувшую перед ним тень. Мэри ни о чем не сожалела, хотя тоже в конце жизни стала набожной.
— Не плачь, дорогая, — ласково произнес он, вытирая ей разгоряченное личико краем смятой простыни. — Подумай о нашей работе… о счастье, которое ждет нас впереди.
— Да, Дэвид. — Послушно стараясь унять слезы, она прижалась к нему. — Я попробую… представить нас с тобой, Дэвид, в маленькой миссионерской церкви.
Глава XIII
В аэропорту Цюриха, расхаживая между цветочным прилавком и газетным киоском перед выходом из таможни, Мори сделал глубокий вдох, выкатив грудь колесом, — его переполняла радость жизни. Новое чувство оказалось таким безудержным, что он невольно заулыбался, и это была гордая улыбка. Он и прежде, бывало, приходил в восторг от самого себя, но ни разу с такой силой, как сейчас. Он видел, как приземлился самолет, так что до появления Уилли оставалось не более нескольких минут. Он не скрывал от себя, что волнуется, и по этой причине, помимо прочих, уговорил Кэти остаться дома, объяснив, что при ее эмоциональности будет лучше, если встреча с дядей произойдет без посторонних глаз. В любом случае она все еще была на взводе, не успокоилась. Перед отъездом в аэропорт он заглянул в ее комнату и встревожился, увидев, что она стоит на коленях и кается. Он, конечно, уважал ее чувствительные переживания, но надеялся, что они скоро пройдут. И если он сам терзался некими угрызениями, то его поддерживала мысль, что наконец он встал на путь, который так долго искал, принял важное решение, подарившее ему цель в жизни, и вскоре познает радость энергичной деятельности, восторг энтузиазма и душевный покой от сознания выполненного долга. Поднявшись чуть свет, он расправил плечи и приготовился к предстоящей задаче. Заказал по телефону новейшие медицинские труды, разослал запросы на тропическое оборудование, продумал, как урегулировать финансовые дела. Оглядываясь назад, он вспоминал прошлую жизнь: ее пустота и ложь заставляли его испытывать стыд и скорбное презрение к самому себе. Зато перспективы полностью его оправдывали, наполняя радостным ожиданием духовного возрождения и вечной любви.
Он резко остановился. Таможенная проверка подошла к концу, пассажиры лайнера, вылетевшего из Луанды с посадкой в Лиссабоне, проходили гуськом через стеклянные двери, и в конце очереди шел высокий, сутулый, изнуренный человек, неся небольшую летную сумку на молнии. На нем была темная рубашка с открытым воротом, тонкий военный костюм цвета хаки и куртка с накладными карманами по моде военного времени. Он шел без шляпы, его выгоревшие на солнце волосы были того же блеклого желтого цвета, что и лицо, морщинистое и осунувшееся. Но глаза, хотя и провалившиеся в орбитах, горели почти неестественным блеском и смотрели молодо. Поймав его взгляд через толпу, Мори сразу безошибочно понял, что перед ним Уилли.
Они обменялись рукопожатием. Затем, к облегчению Мори — ибо, несмотря на вновь обретенную веру в самого себя, на него вдруг нахлынула паника, — Уилли улыбнулся.
— Вы узнали меня, — сказал он. — А я тоже вас узнал.
— Чудесно снова увидеть тебя. Кэти ждет дома. Как прошел полет? Вас кормили? — Мори почти захлебывался от возбуждения — так много ему хотелось сказать, объяснить, и все на одном дыхании.
От обеда Уилли отказался, но заметил, что с удовольствием выпил бы чашечку кофе.
— А то здесь как-то холодно, — признался он.
Неудивительно, подумал Мори. Без пальто, без теплых вещей. Вслух же он произнес:
— Мы отправимся сразу же, как вынесут багаж.
— Вещи со мной. — Уилли показал на синюю сумку. — Здесь все, что мне нужно. Несколько рубашек и пачка цветных слайдов. Вы же знаете, я ненадолго.
В кафе под рестораном им принесли две дымящиеся чашки. Пока Уилли потягивал кофе, Мори собрался с силами, хотя ему было нелегко.
— Я хочу все тебе объяснить, Уилли… надеясь на твое прощение. Это длинная трагическая история, но, возможно, ты все-таки выслушаешь, ибо у нее, как я смею полагать, хороший финал. Видишь ли, когда я…