Древо мух
Глава 1. Второе поколение.
.. Кровь моя холодна.Холод ее лютейреки, промерзшей до дна.Я не люблю людей... (Иосиф Бродский)
– Нет ничего неправильного в том, если ты просишь кого-то остаться рядом этим вечером… – высокий моложавый мужчина в белом халате, напевая слова любимой песни английского бойз-бэнда One Direction, скользил по глянцевой поверхности безупречно чистого, уложенного плиткой пола, при этом приплясывал и подпрыгивал так забавно, что его уставшие за день коллеги, собиравшиеся домой, останавливались, чтобы посмотреть на это впечатляющее зрелище.
По их внешнему виду и безликой медицинской одежде, трудно было определить, каким родом деятельности они здесь занимались. Если бы не металлические специализированные столы, сплошь уставленные колбами, пробирками, чашами Петри, препаровальными иглами, реагентами компьютерными мониторами и электронными микроскопами для изучения биологических объектов, над которыми в рабочие часы, укутанные масками, склонялись лаборанты в ярком свете ламп.
2 февраля 2033 года в подмосковном поселке Ледяное озеро на базе одной из правительственных дач был открыт секретный исследовательский центр «Андроген-2». Его прототипом послужила созданная еще в СССР в далеком 1933 году лаборатория «Андроген», в последствии уничтоженная. Все материалы были засекречены, а сотрудников расстреляли. Ученые нового центра по личному заданию главы государства должны были найти эликсир бессмертия для правящей элиты и получить алхимическое золото, проводя эксперименты в области ядерной химии, генетики и биоинженерии.
Дотанцевав до миниатюрной русоволосой девушки, сидевшей на стуле из литого полиуретана и вертевшей в тонких пальчиках плоскодонный стеклянный стаканчик с питательной средой внутри, молодой ученый резко опустил свои ладони на ее хрупкие плечи и шепнул прямо в ухо:
– Пора домой, Кариночка!
Юная красавица слабо вздрогнула всем телом и выронила пробирку. На удивление стекляшка не разбилась, но все ее содержимое вытекло на пол.
– Ой! – испуганно воскликнула она.
– Что же теперь делать?! Это была последняя «среда», а другую двадцать минут варить!
– Какие двадцать минут? Шутишь?! Сегодня пятница! Я столик в ресторане заказал! Сейчас всё устроим! – предприимчивый биолог присел на корточки и, вернув вязкую субстанцию назад в емкость, поставил колбу перед Кариной. – На, заселяй культуру и айда отсюда! Фуа гра долго ждать не будет!
– Но ведь так же нельзя, Сереж! Стерильность нарушена, и, ты знаешь, я туфли забыла сегодня переобуть. Так и ходила целый день в уличных.
– Да ну, что будет-то? – махнул рукой мужчина. – Это же мухи! Боишься крокодилов вывести как у Булгакова что ли?! Ха-ха-ха! Давай! Давай скорее! Вон все ушли уже!
– Да, наверное, ты прав, – нерешительно ответила девушка и, поколебавшись минуту, усыпила дрозофил серным эфиром. Затем кисточкой поместила их в баночку, закрыла ее стерильным ватным тампоном и, сделав черным маркером пометку « F2 or F2 generation», поставила сосуд в большой термостат на температуру двадцать восемь градусов.
– Не забудь положить стаканчик горизонтально, – предупредил Сергей, – иначе мухи крылышками прилипнут к среде, а когда проснутся, не смогут подняться и погибнут.
Они последними покинули исследовательскую лабораторию в самом конце коридора с низким сводчатым потолком.
– Ты слышала, что вроде как нашим яйцеголовым удалось воспроизвести и вырастить такое растение, которое способно растворять в себе золото как в чистом виде, так и в его соединениях? – поинтересовался Сергей у своей спутницы, повернув голову в сторону тускло освещенной химической лаборатории с прозрачными стенами. – А золото – это жизнь. Скоро получат философский камень, а из него, присоединив расплавленный металл из олова, серебра, ртути, меди, свинца – чистое золото.
– Нет, не слышала, – призналась Карина. – Ты еще скажи, что из порошка того философского камня, смешенного с майской росой, они добудут так называемую живую воду, эликсир жизни, исцеляющий от болезней и продлевающий жизнь. Смешно! Фантастика это все!
– Почему же фантастика? Лаборатория для этого и создавалась.
– Да ну... – скептически бросила девушка. – Бедняги! – жалостливо произнесла она, кивнув на пульсирующую, живую, дышащую материю вивария [1], за дверьми которого кричали мартышки и рычали псы, словно через свои устрашающие возгласы генерируя идеи, мысли, мольбы о помощи и неведомую людям истину.
– Скажешь тоже, Карюша! Обычные твари! – неприязненно фыркнул ученый.