Беседа эта длилась более часа, а затем гости поднялись и, попрощавшись, удалились готовиться к торжеству.
Вальтер был уважаемым светляком, и на его юбилей собралось много всякого лесного народа. Слетелись его многочисленные браться и сестры, вытанцовывали в воздухе поздравление. Приехали его друзья, червяки-гермафродиты с коралловых рифов, где он проводил свое детство, будучи личинкой. Эти красавцы обладали очень задиристым характером и тоже устроили целое представление: сблизившись, сразу же встали на дыбы, размахивая острыми длинными конусами, то есть пенисами. Каждое такое прикосновение – и партнер немножко травматически осеменен. При этом никто не хотел быть оплодотворённым, ведь тогда ему пришлось бы потратить много энергии на зародышей. Уклонялись они как могли, задевая своими органами всех вокруг. Слетелись цикады со всех близлежащих полян. Стрекозы, божьи коровки, бабочки-капустницы, нежные перламутровки, косматые винные бражники и представители других подвидов, радужные бронзавки, носороги, жуки-короеды. Вся поляна была заполнена разношерстными насекомыми, шумными, подвижными, алчущими халявной еды. Над зеленой травой возвышалась грациозная яблоня, ронявшая свои спелые плоды прямо на пирующих, только и ждущих, чтобы присосаться к забродившему на ярком солнышке хмельному фрукту. Пахло интригой и прелыми фруктами. Над заревом, точно опаленные огнем пожара, зажглись звезды и проявилась молочно-белая луна. Отбрасывая серебряные блики, сиял и звал в свое светлое, наполненное надрывным трещанием цикад царство лунный сад. Тысячами летали светлячки, и их фосфорический блеск, ярче обычного, говорил о радостном событии. Прижимистый Симоний раскошелился концерт танец светляков и на аренду самой шикарной яблони. На подмостках, сооружаемых посреди поляны, выступали артисты. В траве было полутемно, на сцене – солнечно, манко. Конферансье-кузнечик в зеленом фраке объявил о выходе известной поэтессы Глафиры. Толстая мохнатая гусеница с тугими перетяжками на теле спустилась на тонкой паутинке с кроны яблони и встала к микрофону.
– Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных –
лишь согласное гуденье насекомых... [11] – прочитала она нараспев, слегка гундося.
– Какая смешная, – хихикнул Лютоня, – такая пухлая.
– Она скоро окуклится и станет бабочкой, – сказал Архимед, – красивой бабочкой.
– Ого! Здорово!
– Только вся беда в том, что кокон зачастую оказывается сильнее растущей в нем бабочки, и не может она расправить крылья, чтобы явить миру свою красоту…
– Ты погладил его по хитину.
Брось меня одного,
Бесчувственная скотина! – продолжала декламировать Глафира.
Архимед из-под ресниц посмотрел на нового друга, ещё раз отметив про себя, какие замечательные у него пятнышки на спинке.
– Какой у тебя восхитительный рисунок на надкрыльях, – не удержавшись, промолвил он и слегка ощупал их лапкой. Лютоня смущенно прикрылся усиками и плотнее сложил крылышки, но при этом не отрываясь смотрел в ответ широко раскрытыми глазами.
– К сожаленью, день Имаго только раз… – протяжно затянул кто-то из гостей.
– А я вот слышала, что люди поют про какой-то другой день. При этом ставят на стол огромный сладкий остров и разжигают на нем много маленьких огоньков. Но все время отгоняют нас от него. Я так чуть не погибла один раз! Зачем тогда ставить, спрашивается?! – рассуждала пышногрудая оса, потягивая сладкий забродивший сок из мутной посудины.
– На чужой островок не разевай роток! – прыснул прижимистый Сим. – Ты, кстати, вообще, кто такая? Я тебя в первый раз вижу! Кто тебя пригласил?
– За Вальтера! – крикнула полосатая халявщица, залпом допила свою стопку и поспешила удалиться восвояси.
– За Вальтера! – подхватили другие присутствующие и принялись чокаться кусочками фруктов.
Меж тем, концерт продолжался. На площадку выскочили гребляки, маленькие двухмиллиметровые дальние родственники Симония, живущие на деревенском болоте, и стали петь при помощи своих крохотных члеников. Их пенисные звуки, достигли ста децибел и были похожи на проезжающий мимо грузовой поезд.
– О, кого я вижу! Какие жуки! – обрадовался изрядно захмелевший Симоний, вырядившийся по случаю праздника в белое кружевное жабо и тонкие обтягивающие капри цвета фуксии. – Как отдыхается? Все хорошо?
– Да, спасибо, Сим, все чудесно! – поблагодарил слегка захмелевший Архи. – С Днем Имаго, Вальтер! – поздравил он светлячка и вручил ему в подарок последний выпуск журнала Playbug [12] с тремя мускулистыми кузнечиками, демонстрирующими все свои прелести и эротичной божьей коровкой в чёрно-красном кружевном пеньюаре на обложке, а также два последних номера комиксов про супергероев. – Во тьме ночной, при свете дня... Ну, давай же, скажи свой девиз, Зеленый фонарь!