Архимеду вдруг подумалось, что никогда он еще не был так близок к небесам, как ни устремлялся вертикально вверх, не мог поймать ту легкость разряженного воздуха, ту чистоту и прохладу, что дарила высота.
Палочники-стриптизёры, прикинувшиеся ветками яблони, получив сигнал от Симония, начали свой эротический танец, выгибаясь друг на друге как на шесте. Вальтер, не в силах больше терпеть, медленно стянул с себя лосины и предстал перед любовником во всей красе.
– Валик, ты сегодня такой обворожительный! Просто ягодка! Так бы и съел! – мурчал Симоний, поправляя обшлага своего гранатового панциря, когда они уединились в тихом номере на самой верхушке яблони. Вальтер молчал. Впрочем, как и всегда. – Боже, как же ты сверкаешь! – не унимался клоп, ощупывая его лапками, приподнимая крылышки и оглаживая зеленую, загорающуюся чуть ярче, попку.
– Я хочу! – промигал Вальтер азбукой Морзе, и Симоний, едва терпевший в течение всей вечеринки, ринулся в бой. Он обхватил темно-коричневый панцирь, огладил еще раз возбужденный лантерн, меняющий свой отблеск с бледного на насыщенный зеленый. Розовый член стоял как задорный флюгер, и клоп смело вогнал его в Вальтера. Без прелюдий. С силой. Грубо. Жадно. Вальтер вздрогнул, и зеленый оттенок стал еще насыщеннее. Это говорило лучше всяких слов. Задыхаясь от желания, Симоний входил в анальное отверстие своего любовника до конца, ударяя своим пахом о твердые чешуйки на спине Вальтера. Еще несколько мгновений – и свет стал прерывистым, а затем начал семафорить с бешеной скоростью, мигал, что есть мочи, вызывая у эпилептика Гюнтера, сидящего в баре двумя этажами ниже, очередной приступ как раз в тот момент, когда тот хотел присосаться к аппетитной рыжей белке с пушистым хвостом, но вдруг пал лапками кверху, став, в прямом смысле слова, жертвой анального оргазма.
Еще несколько толчков – и Вальтер, на миг потухнув, вспыхнул ярким всполохом, чуть не ослепив любимого клопа и забрызгав унылую древесину тонкой струей. Симоний, наслаждаясь, как свет его очей кончает: ярко и с чувством, и сам подошел к финалу, разливаясь по телу светлячка перламутром и утыкаясь в худой панцирь с навязчивым намерением проткнуть насквозь.
— Папа, папа, а у них там что, дискотека? — спросила личинка жука-бурильщика, украдкой наблюдая за странными сигналами светлячка из своей личиночной комнаты в коровьей лепешке. — Типо того сынок, типо того — буркнул старый жук, — а ну-ка быстро спать! — скомандовал он и залепил окно навозом.
На сцене сводный оркестр комаров «Звонец» слаженно пищал Бергамасскую сюиту Клода Дебюсси «Лунный Свет».
– Вы знаете, что делать, генерал! – произнес холодный, безэмоциональный голос. – Защита барьеров безопасности была нарушена. А может, у них там чума в пробирках? «Андроген-2» не создана для жёсткой изоляции, прежде не было ни одного прецедента. Кто-то вышел из лаборатории, не проверив все трижды, как требует инструкция. Это был неконтролируемый эксперимент. Договоримся, генерал, что это был первый и последний раз. Первая и последняя ошибка.
– Но... ведь в скором времени мы могли бы получить эликсир вечной молодости!
– Выполняйте приказ!
– Слушаюсь!
Лютоня проснулся, когда было еще темно. Он услышал, как прилетел Архимед и, сладко потянувшись в кокосовой скорлупе, протянул лапки к любимому, но тут же одернул их назад, увидев между надкрыльев геркулеса, с внутренней стороны, ярко мигающую лампочку.
– ТЫ! – в ужасе воскликнул усач. – Вот куда ты улетаешь на зиму! Откуда ты берешь антидоты к ядам для Симония?! И песня эта, берущая за душу… Вот откуда ты её знаешь! ТЫ заодно с НИМИ!? С убийцами!
Архимед смертельно побледнел и уронил сверток, который держал в лапках, на пол.
– Прости Лю... так получилось... Меня там вырастили, как и тебя, и выпустили на волю ради эксперимента.
– Не отдавай меня им! – забился в угол испуганный жук. – Не отдавай!
– Ну что ты, дурачок! – кинулся к нему гигант. – Разве я могу отдать тебя кому-то? Я люблю тебя! Больше свободы, больше ветра и солнца! Больше всего на свете! – его глаза состояли из тысяч простых глазков, и в каждом из них светилось самое сильное чувство на свете – любовь.