– Ты не обманываешь? – Лютоня знал, что Архимед не врет. Маришка в своем предсмертном пророчестве не могла пожелать ему плохого.
– Я говорю правду! Летим со мной в Бразилию! У меня там семья! Я больше не хочу работать на людей! Помоги мне это снять! – он повернулся спиной, раскрыл крылья, и Лютоня выдернул из его тельца предательский чип с едва заметной эмблемой «Андрогин-2».
– Я хочу всегда быть с тобой! – сказал синекрылый, обнимая вздрогнувшего от боли геркулеса. – Только знаешь что, я не хочу быть убийцей как они, отмени все! Я не хочу, чтобы на моих лапках была кровь! Даже таких ужасных существ! Пускай живут, ведь в конце концов, есть высший суд! А я их всех прощаю!
– Прощаешь? – опешил Архимед. – Ну что же, твое право. Есть грозный суд: он ждет; он не доступен звону злата, и мысли и дела он знает наперед... [13] – задумавшись о чем-то, промолвил он. – Я бы не простил! Ты самый великодушный из всех жуков!
– Архи, а давай сделаем еще одно доброе дело, прежде чем улететь! – просительно протянул усач.
Между рядами плодовых деревьев Архимед и Лютоня высадили тоненькое лимонное деревце с загнутыми вниз ветками. Глядя на высоченные яблони и беспрестанно летающих туда-сюда пчел, усач думал о том, что их несчастное, больное растение кто-нибудь наверняка сломает.
– А ведь зимой оно замерзнет, да? – вздохнув, спросил длинноусый жук, подгребая лапками землю к корявому стволу.
– Может и нет, – успокоил его геркулес. – Но лучше прожить краткий миг свободно и ярко, чем влачить жалкую жизнь! – он улыбнулся, и хотя улыбка вышла жалкой, Лютоню она порадовала: значит надежда все-таки есть.
Гюнтер раздраженно плюнул и поднес маленький прозрачный осколок к сухой траве рядом с желтой газовой трубой у серой стены.
– То делай, то не делай! Тьфу! Шайс драуф! [14] Белки уплочены, ничё не знаю! А у меня лапка легкая, я с помощью этого стёклышка три деревни спалил…
К лаборатории тихо подъехали груженые солдатами военные машины. Спецназовцы в масках бесшумно спрыгнули на землю и поспешили к зданию. Как только они вошли внутрь, сразу же раздались первые выстрелы и крики людей.
Хлесткие автоматные очереди смешались с обрывистыми стонами в коридоре. Сергей Алексеевич понял, какое бедствие разразилось над ними, и сразу же бросился к помещению для опытов.
– Сережа! – Карина стояла в десяти шагах от него и расширенными от ужаса глазами смотрела, как закрывается перед ней тяжелая герметичная дверь. – Впусти меня, Сережа, пожалуйста!.. – умоляла она, ударяя раскрытыми ладонями по маленькому круглому окошечку, с надеждой заглядывая в лицо близкого человека. Но тот не шелохнулся. Последнее, что Карина успела заметить – это мелькнувший в серых глазах жениха совестливый испуг и зарозовевшие скулы.
– Прости, – беззвучно, одними губами прошептал ученый, наблюдая за ней как за подопытным материалом по другую сторону стекла.
Сухостой разгорался как следует, дым рассеивался в ярком солнечном свете. Гюнтер удовлетворенно фыркнул и, зацепившись за спасающуюся бегством белую подопытную крысу, умчался прочь от кострища.
«И нет ничего… Если ты… никогда больше не будешь…», – захлебывался телефон в кармане окровавленного халата Карины, но трубку было взять уже некому.
На безмятежном небе среди белых барашков-облаков, если приглядеться, можно было увидеть две точки, словно яркие звезды из другого мира, нагадавшие себя друг другу. Одна поменьше, светло-синяя, почти сливающаяся с небом. Другая огромная, почти черная, с фиолетовым отливом мощных крыльев. Они летели над землей, где в неубранных полях рожь не держалась в перезревших колосьях и благоухали ромашки. Позади остался успевший стать родным для обоих лес, на востоке полыхал огонь, солнце пригревало, а с юга тянул теплый ветерок. Впереди ждали волнение, неизвестность и поразившая их пылкие сердца так стремительно, но навечно любовь.
«Иногда нужно только попросить! И в этом нет ничего неправильного! – радостно думал Лютоня. – Я выполнил твое завещание, Маришка! Я счастлив за нас двоих!»___
[8] Евангелие от Марка. Глава 13. Стих 35.
[9] Голубянки - семейство дневных бабочек, среди которых есть с крыльями редкого лазурного цвета.
[10] Има́го (лат. imago — «образ») — взрослая, половозрелая особь.
[11] И.А.Бродский.
[12] Жучиная версия журнала Playboy.
[13] М.Ю. Лермонтов. Смерть Поэта.
[14] Насрать! (нем.)