Лютоня замер, прижав все конечности к тельцу. По разговорам насекомых он понял, что опасности быть не должно, но все-таки ближе знакомиться с ними побаивался. Он неохотно приоткрыл светлые ресницы и увидел перед собой сравнительно небольшого клопа в восхитительном густо-малиновом кружевном наряде с почти треугольным панцирем, делающим его похожим на вредную черепашку, и полосатыми усиками. Рядом с ним стояла чудовищных размеров махина, которую Лютоня даже и подумать не мог бы назвать жуком. Света было мало, но все-таки он разглядел, что окраска надкрыльев у исполина была темная, фиолетово-коричневая, а широкую голову венчали красновато-коричневые рога-мандибулы [6]. Эти выросты, развитые очень сильно, имели воинственно-устрашающий вид и, по всей видимости, обладали сумасшедшей силой. От главного ствола каждой мандибулы отходили два огромных зубца. Коленчатые усики заканчивались образованиями, похожими на булаву. Большие карие глаза, до половины разделенные щёчным выступом, смотрели на чужака одновременно смело и пытливо, а верхняя губа великана, капризно загнутая вниз, слегка подрагивала в улыбке. Вид этого величественного существа заворожил Лютоню, он и не сразу заметил, что клоп уже несколько минут о чем-то оживленно его расспрашивал.
– ...Чего молчишь? Ты что немой?! Что же мне не везет-то так, а?! Как красивый жук, так немой, – сложив лапки причитал Симоний.
– Нет... нет, я говорящий, – поспешил заверить его усач.
– Слава Скарабею! – клоп вздохнул с облегчением.
– Ты ведь не из нашего леса? Я тебя раньше здесь не видел, – поинтересовался гигант.
– Нет... не из вашего... Я летел, летел... Ночное небо было все усыпано звездами, на нем красовались две луны... то есть, сначала она была одной, а потом их стало две... и я падал, падал и рухнул окончательно, – сбивчиво объяснил Лютоня.
– Да какая к Вельзевулу [7] луна? – засмеялся клоп – это жирный Мирон охотился, нарушая постановление Рощинского суда! А откуда ты летел? Издалека к нам?
– Я... я... – усач не был уверен, стоит ли так легко рассказывать о побеге первым попавшимся насекомым, но все же решился, – из лаборатории убежал...
– Та ты шо! Из лаборатории? – Симоний аж подпрыгнул на месте. – Из той самой? Изуверской?
– Из той самой, – подтвердил жук, немного пошатываясь. Голова у него кружилась то ли от голода, то ли от свежих запахов леса.
– А расскажи! Расскажи, как там? – не унимался клоп.
– Подожди Сим, ты видишь, он устал, – остановил рвение друга Архимед. – Тебя как зовут, голубоглазый?
– Лютоня, – жук не узнал свой голос, так он был слаб.
– Я Архимед. Из рода Геркулесов. А это Симоний Щитник из Ягодных клопов. Ночью оставаться в лесу одному опасно, предлагаю переночевать у меня. Ты же не против, Сим? – спросил жук у своего арендодателя.
– Да, конечно-конечно, пусть ночует, идти-то этому герою все равно некуда, а мы своих не бросаем.
– Ты как, Лютоня? Крылья не сломал? Лететь можешь? – участливо спросил жук-геркулес.
– Вроде могу, – отозвался усач и даже попытался пожужжать, но вышло неубедительно. Он виновато посмотрел вверх на исполина и осознал, что никогда не видел столько тьмы в чужих глазах. И была она теплой, обволакивающей как сама ночь.
– Ну ничего-ничего, не переживай! Отдохнёшь и полетишь. А не сможешь, мы тебя жуку-знахарю покажем, он гений медицины! – успокоил его Архимед. – Давай, держись за меня, тут недалеко! – силач легко, словно невесомую пушинку, подхватил усача одной лапкой, другой подобрал пару душистых ягод и взлетел, издавая звук слаженно работающего моторчика.
Обычно подниматься в небо с горизонтальной поверхности массивному жуку было довольно трудно, поэтому в основном взлетал геркулес со стволов деревьев, развивая достаточную подъемную силу. Но сейчас почему-то подъем дался ему на удивление гладко.
– Пока, Сим! – попрощался он с приятелем.
– Спокойной ночи, Архи! Я залечу завтра! Как раз коммуналку сверим и оплату отдашь за апартаменты.
– Только не самого утра, как ты любишь! Ха! Апартаменты, тоже мне! Обычное дупло-студия без удобств! – насмешливо хмыкнул рогач.
– Ладно-ладно... зануда!.. – сложив лапки рупором, выкрикнул щитник. – Эх, какой жук, какой жук!.. – вздохнул он, любуясь удаляющейся бирюзовой спинкой усача.
Симоний и сам был тот еще жук. Лесной клоп в третьем поколении, он владел половиной старого размашистого дуба в самой гуще леса. Его прапрадед переехал из городских еврейских покоев на одежде Виссариона Измаиловича, неожиданно для себя и жены отправившегося по грибы. Еврейский клоп быстро освоился в лесу, завладел крупной недвижимостью и разорил половину зажиточных короедов и тлю среднего класса. Позднее предприимчивый вредитель женился на дочке зажиточного ягодного щитника, чем еще больше упрочил свое влияние. Отец Симония семейный бизнес развивал: открыл сеть шашлычных из пыльцы. Больше всего ему давалась долма из коры дуба. Он быстро начал скупать смежные дупла центрального дуба и вскоре завладел половиной дерева. Если бы не внезапная смерть главы семейства в клюве дятла Аркадия, клан клопов-щитников выкупил бы все дерево целиком, но у Симония на иждивении осталось двадцать маленьких сестер и за ними надо было ухаживать. Расширение семейного дела сошло на нет, но вот пустующие дупла удалось выгодно сдать в наем. Одним из постояльцев в ту пору и стал не весть откуда появившийся в лесу Архимед.