А этот, в очках… О нем пока ничего не известно. Ни хорошего, ни, что более примечательно, плохого.
—Пойдем, прошу тебя, — мужик протянул к ней руку в просящем жесте, — клянусь, я не обижу тебя.
Ну, во всяком случае, пока — это спасение.
—Только мне нужен комп, — сказала она. — Без регистрации. И не ломаный. Мне барахла не надо. Сможешь достать?
—Хорошо, смогу, — ответил очкастый и почему-то рассмеялся.
40. 29 марта. Здание «Мацушита электрикс» — на грани реальности
Джордж пришел в себя. За окном уже начинали сгущаться сумерки. В Токио ночь наступает быстро, из-за туч, которые постоянным плотным серым ковром закрывают небо.
На фоне темных силуэтов зданий отчетливо выделялись белые снежинки, неспешно скользящие вниз, на встречу с землей. Там они сольются друг с другом, превратятся в отвратительную холодную кашу. Но это там, а здесь снежинки кажутся верхом совершенства. Наверное, подумал Джордж, он мог бы часами наблюдать за их падением.
Судя по свету, он провел в обществе Древа несколько часов. Он ничего не запомнил, осталось только радостное чувство, как после долгожданной встречи с лучшим другом. И все. Ничего конкретного в памяти не осталось. Древо что-то рассказывало ему, точнее, не рассказывало — делилось информацией. Теперь он мог воспринимать информационный поток, исходящий от Древа, но пока практически ничего не понимал. Только глубоко, на уровне подсознания, происходили неведомые Джорджу процессы.
И было что-то еще. Оно шло именно оттуда, из подсознания. Джордж не мог понять, что все это может значить, но он чувствовал, что Древо что-то тревожит. Теперь он постоянно испытывал ощущение опасности. И оно не было связано с охотой охраны «Мацушиты» на него. Нет, люди, пусть и хорошо вооруженные, теперь не представляли для него никакой угрозы. Чувство это исходило от Древа, Джордж был в этом совершенно уверен. Только он никак не мог понять, в чем состоит эта опасность, а следовательно, не мог ее устранить. Но если Древу что-то угрожает…
Если Древу что-то угрожает и ему могут причинить вред, то всем чаяниям и надеждам, что возлагал Джордж на чужой разум, не суждено сбыться. Нет, он обязательно должен во всем разобраться. Он обязан помочь Древу. Только он почти ничего не знал.
Он не знал, кем или чем являлось Древо, ведь образ дерева — это только эффект его восприятия участка виртуальности, на который проецировался чужой разум. Он не знал, откуда оно — в нашем ли оно мире или проникает из каких-нибудь других пространств, используя неведомые людям технические средства. И он до сих пор так и не понял, что, собственно, было нужно Древу в его мире. Он никак не мог понять его намерений.
Джордж смотрел на падающие снежинки и никак не мог придумать, что же ему делать дальше. Его совсем не удивило то, что никто больше не пытался проникнуть в лабораторию. Он окинул взглядом помещение, в котором стоял. Теперь это мало напоминало ту лабораторию, что он привык видеть, — перевернутые столы, на полу три трупа в черных костюмах, безвольно разбросавших руки в стороны, оборванные провода компьютера, кучи невесть откуда взявшихся измятых и изорванных бумажек. Это больше походило на поле боя. Да таковым оно и являлось. Тут больше делать было нечего. Свою задачу Джордж выполнил. Он создал свой главный биософт. И программа теперь четко функционировала в нем самом.
Джордж в мельчайших деталях ощущал реальность. Если бы он знал, как должна выглядеть поверхность третьей планеты в системе альфы Центавра, если такая вообще существовала, то он наверняка смог бы в мгновение ока узнать, что там происходит. Он не знал, как это работает, он не понимал принципа созданной им формулы. Точнее, не он создал ее. Он ее просто собрал. Создало ее Древо.
Он ощущал все, кроме самого Древа. Например, он точно знал, что на крыше соседнего здания уже несколько часов лежал снайпер, прильнув глазом к окуляру прицела, что у него затекла спина и страшно чесалось левое бедро, но он не мог пошевелиться, чтобы, не дай бог, не пропустить цель. А целью был он, Джордж, хотя это было ясно и без волшебных способностей. Вернее, Древо он тоже чувствовал, только не мог понять, где оно. Временами Джорджу казалось, что Древо совсем близко, чуть ли не в соседней комнате, временами — что оно безмерно далеко. Где-то в других мирах, в других вселенных. Древо было чем-то отдельным от известной ему реальности. Оно было как бы само по себе.