Бродяга говорил с бешеной скоростью и совершенно без знаков препинания. Затуманенный усталостью и голодом мозг Насти воспринимал сказанное постепенно, но последняя фраза все расставила по своим местам. Настя прикинула, сколько еще денег осталось у нее в кармане. Получалось совсем немного. Сколько точно, ни в коем случае считать было нельзя. Знает она эту публику — им только покажи купюру, так сразу останешься без нее, а то и вообще по голове получить недолго. Видимо, те же мысли пришли и в немытую голову бомжа, подернутую коротким замыканием. Он стал озираться, маленькими шажками приближаясь к лавочке, на которой расположилась Настя.
—Ты, это, — залопотал он, — давай там, что там у тебя?
Похоже, бомж был не из смелых. Видно, не часто промышлял разбоем. Как только выжил с такими манерами? Настя поняла, что надо брать контроль в свои руки, пока не поздно.
—Так, так, спокойно, — она решительным жестом остановила сомневающегося налетчика, преградив ему путь рукой, — а то сейчас я тебе дам, ногами задергаешь. К Чипу веди, там сочтемся.
—Не, ну ты это… — было ясно, что бомж потерял инициативу навсегда. Однако расслабляться не стоило. До времени, когда в парке появятся приличные люди, было еще как минимум полчаса, а вдали, в самом конце длинной мокрой аллеи, окруженной темными силуэтами голых деревьев, появились две или три фигуры. Эти были явно более решительно настроены и двигались, вне всякого сомнения, в ее сторону. Надо было уносить ноги, так недолго к торговцам органами на разборку угодить. А то и просто на завтрак к этим. В газетах еще и не такое пишут. Хотя наверняка половину — врут. Но вряд ли больше половины.
—Давай, давай. Вон, видишь, дружки твои уже сюда сползаются. Ты чего, со всеми поделиться хочешь? Давай, веди меня к Чипу, быстренько, пока успеваем. Вот, держи, — Настя вынула все деньги, что были у нее в кармане, и быстро сунула их в грязную лапу бомжа. При виде денег, пусть и небольших, у того аж дыхание сперло. Пару секунд он завороженно разглядывал замусоленные купюры, потом, видимо, воображение в переглюченной башке нарисовало сцену отнятия этих купюр у него тремя быстро ковылявшими в их направлении соплеменниками, и он, схватив Настю под локоть, решительно потащил ее в сторону выхода из парка.
—Ага, быстренько пошли. Нам туда.
Они быстро дошли, скорее даже добежали, до станции и, не останавливаясь, нырнули в удачно подъехавший автобус. Робот-водитель расплылся в своей идиотской кукольной улыбке и попросил оплатить проезд. Настя мысленно стала прощаться со своими органами, ибо платить было нечем, а с роботом никак не договоришься, как вдруг тот заткнулся и автобус, приятно прожужжав сервомоторами дверей, тронулся в путь. Настя обалдело смотрела на бомжа, который, улыбаясь, отдернул большой, палец правой руки от считывающего устройства кредитных карт.
—А что, — ухмыляясь, сказал он, — удобно. Универсальный идентификатор. Конечно, это только по мелочи срабатывает, у меня программа простецкая, сложные коды не сломает, но за такую ерунду, как проезд на автобусе, никто и искать-то не будет. Чип-то я сам свой подкрутил.
—А не зря? — спросила Настя, показав на дергающийся рот бомжа.
—Да нет, это с самого начала было. Нравятся мне эти штуки. С детства хотел кибером быть. А денег-то нету. Вот и поставил в подворотне. У мастеров, так сказать. Самопал. Финская, что ли, сборка. Там у них завод какой-то с древности еще. Раньше разную цифровую ерунду выпускал типа телефонов. А сейчас предприимчивые ребята там левые платы мастерят. Только не всегда удачно выходит. Хотя не так уж и страшно. Ну, дергается, ну и что? Вот если бы не вырубало периодически, было бы совсем неплохо.
—М-м, — понимающе промычала Настя. — А что у тебя там?
—Так, всякое, — уклончиво ответил бродяга. — А тебе Чип-то зачем? Тоже, что ли, хочешь железо в голову воткнуть? Чип, он мастер в своем деле. Говорят, раньше был большим человеком. Но чего-то у него там не срослось. То ли кинули его, то ли сам ушел. В общем, теперь — свободный художник. Ставит изредка железо, с хакерами какие-то свои дела водит. Только не любит он это все. Говорит, что больше ничего не умеет, а жить-то надо. Так-то оно.
—А ты-то сам чего в бродягах? — спросила Настя, и как будто оборвалось внутри что-то. Теперь, как ни крути, она и сама от этого бедняги ничем не отличается. Разве что одежда еще обтрепаться не успела.