Настя не видела, куда они едут. Пули продолжали стучать в борт, правда, все реже и слабей. Но ей было все равно, она никак не могла прийти в себя, страх сковал ее тело и разум. Она не пыталась даже задуматься, кто и куда ее везет, что ее ждет дальше. Она только хотела, чтобы прекратился этот жуткий барабанный бой, грозящий вонзиться горячей иглой в тело, оборвав ее жизнь. Наверное, она кричала. Вернее, она кричала. Наверное, очень громко. Она не помнила.
В себя ее привел Мухомор, висящий над ней, держась одной рукой за борт, а другой тряся ее за шиворот. Он что-то говорил, но Настя не понимала, что он от нее хочет. Она было решила, что от пережитого ужаса тронулась умом и не понимает человеческого языка, но потом стало ясно, что она просто не слышит Мухомора из-за жуткого шума двигателя джипа. Судя по тому, как трясло, ехали они не по автостраде.
— Куда нас везут? — спросила она у Мухомора, но поняла, что он ее тоже не слышит.
Заметив, что она открыла глаза и говорит с ним, Мухомор немного успокоился и откинулся к борту кузова. Настя приподнялась, придерживаясь за борт со своей стороны, и огляделась. Ехали по просеке в довольно густом тропическом лесу. Ближе к дороге попадались все больше лианы и банановые пальмы. Густая растительность по обе стороны от машины не позволяла рассмотреть, есть ли дальше вглубь что-нибудь кроме леса. Джип двигался достаточно быстро, так что можно было предположить, что старинный вид у автомобиля был лишь для отвода глаз. Погони сзади не наблюдалось.
Проехав еще пару километров по просеке, они внезапно оказались на выезде на огромную автостраду, по которой плотными рядами в обе стороны чинно катились- тысячи автомобилей всех мастей и возрастов. Справа, в густой дымке выхлопных газов, километрах в пятнадцати, виднелся мегаполис. Ряды огромных стеклобетонных зданий, перед которыми болотистым пятном раскинулись низкие трущобы, тянулись вправо и влево насколько хватало глаз. Город был огромен. Там бурлила жизнь. Это была Калькутта.
Джип взвизгнул шинами и, подняв с обочины облако пыли, резко рванулся вперед, вклинившись между двумя микроавтобусами. Водитель автомобиля, оставшегося сзади, возмущенно надавил на клаксон. Настя и Мухомор лежали в грязном кузове, глядя через низкий бортик на медленно приближающуюся стену небоскребов. Оба были погружены в раздумья о том, куда же их все-таки везут и не стоит ли выпрыгнуть из кузова, пока джип движется с небольшой скоростью. Оба, не сговариваясь, оставались на месте.
Спустя где-то сорок минут джип въехал на окраины, отданные на откуп городским трущобам. Здесь бурлила жизнь. Тысячи людей, индусов, китайцев, японцев, европейцев и бог знает кого еще сновали во всех направлениях. Все спешили по своим неведомым, но, вероятно, очень важным делам. Вот в подворотне кого-то били. Сильно били, ногами. Возможно, бедняга уже не жилец. Здесь оборванцы, облаченные в довольно странные и очень яркие лохмотья, воровато озираясь, обменивались чем-то, что они тут же прятали в глубине своих пестрых хламид. Наверное, шла бойкая торговля наркотиками или запрещенным софтом. Вообще здесь шла бойкая торговля всем, чем угодно. И кем угодно.
Торговцев и покупателей становилось все больше, и скоро, кроме группок людей, обменивающихся разными предметами, передающих из рук в руки деньги, не было видно никого. Правда, несмотря на повсеместность здешней торговли, вороватые движения не исчезали, а, наоборот, как будто становились более выраженными. Настя поняла, что это не необходимость, а что-то вроде традиции. По-другому здесь просто не торговали. Стало совершенно ясно, что это и есть блошиный рынок Калькутты, о котором говорил Чип. Именно сюда им надо было попасть в первую очередь.