Когда все потенциалы нейронов мозга Джорджа перешли в нейтральное положение, Голос смолк. Золотые листья остановили свое движение, и воцарилась полная тишина. Сторонний наблюдатель мог бы решить, что этот сервер не обладает никакими признаками интерактивности. Он стал статичен, как картинка.
Потом листья вздрогнули снова. Голос зазвучал с такой силой, что, если бы у Джорджа осталась хоть малейшая способность к восприятию, он бы наверняка лишился разума. Неведомая сила разрывала в его мозге связи клеток, заставляла аксоны и дендриты изгибаться, искать новые пути. Клетки выращивали новые отростки, их становилось все больше и больше, они переплетались между собой сложнее и сложнее в новую, до того недоступную людям сеть.
Мозг Джорджа насильно переформатировался в новую файловую систему, как сказали бы программисты. Только никто из программистов и нейрокибернетиков не смог бы понять устройства этой файловой системы и заставить ее работать. Никто. На это был способен только Голос, который звучал все громче, наполняя все уголки своей вселенной, словно трубы Страшного суда.
Когда форматирование было завершено, а из глубинных стволовых структур (которые по аналогии с компами можно назвать ПЗУ с зашитым в него БИОСом) на новый жесткий диск, кору мозга, сбросились загрузочные файлы, вся память Джорджа, все его переживания и чувства, все то, что было безжалостно стерто Голосом, полилось обратно, повинуясь вибрациям листьев Древа. Поток информации оказался столь силен, что сознание Джорджа не выдержало и, пытаясь спасти мозг от перегрузки, отключило восприятие.
Мир погрузился во тьму, и только где-то далеко, где-то у самых врат Рая звучал Голос. Только эти сладостные звуки остались в пустоте виртуального пространства. Потом исчезли и они.
Взамен появилось лопотание старого седого человечка, склонившегося над Джорджем и пытающегося приподнять его голову. С трудом разлепив глаза, Джордж понял, что это старик-японец, и лопочет он по-японски. Он попытался ощупать голову, готовую взорваться в любой момент. Руки повиновались плохо, но все же он успел заметить, что проводок вирт-коннектора воткнут в гнездо нейроконтакта за ухом. Наверняка по нему все еще бегут электрические импульсы, порождаемые вирт-платой компа, — его опять выбросило из Сети вопреки его желанию.
Взор постоянно мутился и приобретал красноватые оттенки. Джордж провел рукой по глазам и понял, что из-под век у него течет кровь. Опустил глаза вниз, и ему стало ясно, что кровь течет у него практически отовсюду — под ним на полу медленно и лениво расплывалось густое бордовое пятно.
В последнем волевом порыве, сам не зная зачем, он выскреб оставшийся кругляшок с наркотиком из кармана и прилепил его к запястью. Дальше он перестал воспринимать окружающий мир.
24. 26 марта. Минус четырнадцатый этаж здания «Мацушита электрикс»
Поначалу Исиро решил, что старик зол. На него, на Карнера, просто брюзжит, как все старики. Но теперь он отчетливо понимал, что Мастер напуган. До глубины души. Он действительно не понимал происходящего. Наверное, Исиро стоит детально изучить то, что так напугало старика. Ведь этого старого волка на сетевых аферах не проведешь. Тем более сейчас, когда он уже четверть века, можно сказать, живет в Сети.
Изображение на голографическом экране, висящем перед лицом молодого японца, дрожало и покрывалось рябью — видеопроцессоры не справлялись с напором эмоций. Из нарисованного голоэкраном рта летели крупные капли слюны, которые исчезали, долетев до границ действия голограммы. Исиро понимал, что нарисованная лазером слюна никак не могла навредить ему, но сжимался весь внутри, когда очередная смачная капля летела в его направлении, чтобы случайно не дернуться в рефлекторной попытке увернуться.
Мастер был недоволен, Мастер боялся, что может не дотянуть до цветения, что ему могут не дать дотянуть, и тогда все надежды, все годы ожидания пойдут прахом. Исиро все это понимал, поэтому стоически слушал крики, спокойно и уверенно, но с обычной покорностью во взгляде, смотря старику прямо в глаза и немного склонив голову в почтительном поклоне.