—Иди, помог уже. Я теперь никому не доверяю. Мухомор ушел, а Настя осталась наедине со своими мыслями. Несмотря на то что спать хотелось сильно, глаза аж щипало, она никак не могла заснуть. Она никак не могла поверить, что Мухомор, тот самый Мухомор, что рисковал жизнью ради нее, столько раз рвался ее защитить, что он оказался предателем. Это просто не укладывалось в голове. Или он не рисковал? Возможно, это были заранее рассчитанные ходы. Но что тогда насчет Чипа? Или его тоже понарошку убили? Всяко может быть, но вряд ли эти так называемые независимые издания будут сочинять.
Нет, что-то во всей этой истории не складывалось. Не получалось ладного рассказа у Мухомора. Тогда получается, он и теперь темнит, чего-то недоговаривает. Что не просто так, по доброте душевной или от угрызений совести, рассказал ей все это. Значит, от нее ждут каких-то действий. Каких? Например, что она станет пытаться выбраться. Тем более Мухомор твердил, что, мол, выбираться отсюда надо.
Ну уж нет. Этого вы, ребята, не получите. Только что им от нее надо? Лоуб просто не хочет светиться в Сети, или это что-то другое? Скорее, что-то другое. Ведь, похоже, этот файл (или что там хранилось у «Мацушиты»?) был нужен всем просто кровь из носа. Настолько, что можно было бы и рискнуть. Тогда чем таким она приглянулась всей этой шайке?
Знать бы еще, что хранится у «Мацушиты». Что же разработали такое японцы, раз такие люди, как Лоуб, готовы потерять все, лишь бы завладеть этим? Что же это может быть? Чего ему, Лоубу, не хватает в этой жизни? И сколько ему той жизни-то осталось? Ему, поди, уже за восемьдесят. Тогда что же может быть для него столь ценно?
Нет, детали головоломки никак не хотели складываться в интересную и, самое главное, осмысленную картинку. Пока не хватало деталей. Слишком много пустых мест, и обрывки в целое сложить не удается.
И еще один фрагмент — парень с усталым взглядом. Только от ее ли головоломки этот фрагмент? Насте уже казалось, что все, что происходит в мире, как-то связано с треклятым файлом гадов японцев. Что же они там придумали такого незаменимого? Что же?..
Все-таки, не заметив как, она уснула. Ей снился странный жутковатый сон, в котором она залезала в лабиринт сервера «Мацушиты», где находила блестящий, словно бриллиант, цилиндр. Огромный ангел со светящимися крылами и усталым взглядом молча вел ее обратно, к выходу, и с грустью на лице отпускал, стоя у дверей и маша крылами ей вслед. Да только там ее поджидал Лоуб, хохоча на необъятной кровати. Он мертвой хваткой вцеплялся спрутовьими щупальцами в цилиндр, настойчиво стряхивая с другого его конца Настю. Руки Насти соскользнули, цилиндр остался у спрута, который, открыв пасть, полную огромных острых зубов, начинал с хрустом жевать свою добычу и проглатывать большими кусками. А Настя, потеряв точку опоры, летела в какую-то бездонную пропасть.
Она летела все быстрей и быстрей. Лоуб, пожирающий цилиндр, исчезал вдали, и в следующий момент она проснулась от жесткого столкновения с полом.
Первые несколько секунд она никак не могла понять, где находится. В панике попыталась вскочить и куда-нибудь спрятаться, но запуталась в одеяле и снова упала. Когда она открыла глаза, перед ее взором стояла роскошная деревянная кровать, а то пространство, что кровать не занимала, было отделано с не меньшим шиком, чем ложе, с которого она свалилась. Точно, подземный дворец Лоуба.
Все произошедшее этой ночью мигом восстановилось в памяти, а дурацкий сон, из-за которого она и свалилась с кровати, медленно таял на задворках сознания. Итак: она никуда не бежит и выбраться попыток не предпринимает. Во всяком случае — пока. Невзирая ни на какие уговоры Мухомора. А самого Мухомора всеми силами надо пытаться убедить, что она все так же считает его своим.
И самое главное — ей необходимо попасть в Сеть. Только там она сможет получить хоть какую-то информацию, которая может помочь ей выбраться из этого положения.
Горести сваливались на нее одна за другой. Казалось бы, все складывалось хуже некуда. Только руки на себя наложить осталось. Но, что странно, теперь она ощущала какой-то азарт. Ей хотелось продолжать эту игру. И она больше не хотела видеть себя в роли защищающейся маленькой девочки. Она будет вести свою игру, она станет твердым орешком, костью в горле всей этой братии, что заставили ее стать такой. И пусть попробуют ее на вкус — вряд ли он им понравится.
31. 28 марта. Санкт-Петербург, квартира с видом на Невский проспект
Операция шла из рук вон плохо. Владимир Кириллович с остервенением размешивал давно растворившийся в кофе сахар. При каждом обороте ложка громко стучала по фарфору, угрожая разнести изящную чашку из кофейного сервиза девятнадцатого века на мелкие осколки. Ничего не клеилось.