«Срочно надо кое-кого угостить. И развеселить».
Спеша, она не на шутку разогналась и собиралась уже ловко пробежать в доброжелательно открытый дверной проем. И тут наскочила на препятствие. Единственное, что удалось успеть рассмотреть в полете: протараненный субъект владел желто-черным зонтиком.
«О, не-е-е-ет!» — патетично взвыл владелец яркого аксессуара, обрушившись на пол с грациозностью швабры, которую в суматохе уборки случайно зацепили ногой.
Сомнительно, что тощенькой Аркадии Теньковской по силам опрокинуть взрослого мужчину. Но результат был налицо: Димитрий Шестакович, преподаватель по Сотворению, валялся на полу, безвольно раскинув конечности. И за счет костюма оттенка цыплячьего пушка, одуванчикового шарфика на шее и черной футболки вызывал аппетитные ассоциации с обжаренным в яичном желтке тостом.
— Брависсимо. Блистательный прием, — похвалил ошеломленную девушку некто за ее спиной. — Готовитесь к матчу в самой беспощадной манере, Теньковская?
Артур Эльблюм, преподаватель Первичной магии, с ухмылкой полюбовался нелепой позой коллеги и поднял потерянный зонт.
— Извините. — Аркаша подскочила к Шестаковичу и, наклонившись, замешкалась, не решаясь оказать какую-либо помощь. Дело в том, что поверженный и сам никак не пытался подняться. — Я случайно. Не заметила вас.
— Маг? — Мужчина смотрел на нее круглыми от чрезмерной мнительности глазами.
«Подтвердить, как и в прошлый раз? — мучительно задумалась Аркаша. — Он ведь очень пугливый. Близость немагов вполне может мотивировать его заняться экстренным забегом с препятствиями».
— Маг, маг она, — вмешался нетерпеливый Эльблюм и без лишних церемоний потыкал Шестаковича во впалый живот его же зонтиком. — Хорош разлеживаться. Пора приступить к практике.
— Вы не ушиблись? — Аркаша присела на корточки около выбитого из колеи преподавателя, пока он, приходя в себя, ошалело тряс головой и нервно постукивал пальцами по жиденьким волосам. — Давайте помогу вам встать.
— Побереги силы для чарбольных игр, студент Теньковская. Сами справимся. — Эльблюм с ловкостью трюкача подцепил закругленной рукояткой зонта часть слоев от шарфа Шестаковича и резко потянул изловленную добычу ввысь. — Ну же, вскипяти внутреннюю сущность, малодушный слабачок. Зааркань волю! Вцепись зубами в глотку страха! Соберись! Нам еще ушатывать работой малышню в этой аудитории. Ну же, будь жестче.
— Зонтик мой верните, — вкрадчиво попросил Шестакович, сосредоточено наматывая шарф обратно на шею. Кажется, вдохновляющую речь коллеги он попросту пропустил мимо ушей. — И есть ли необходимость проводить совместную пару? Для чего это абсурдное и абсолютно бесполезное мероприятие?
— Для скрепления дружественных связей, конечно же. — Эльблюм, широко улыбаясь, прихлопнул зонт к животу собеседника, да так, что тот, охнув, прогнулся загогулиной. — По аналогии со здешними факультетами. Ребятня налаживает отношения между собой, ну и мы не отстаем и максимально приспособляемся друг к другу. Снюхиваемся, так сказать. По рекомендациям директора Скального.
Хохотнув, Эльблюм, размахнулся и от всей души, с самой искренней заботой и желанием задружиться ударил ладонью по спине бедолаги Шестаковича. Замах был шикарным, последовавшая реакция тоже не подкачала. И сипы с хрипами, которые легко спутать с загадочным языком иноземной расы, и изящный нырок носом вперед, и смачный «тыщ» от соприкосновения преподавательского лба и мыска Аркашиного кроссовка, — каждая мелочь маленького коридорного происшествия прямо намекала, что новый преподаватель еще не скоро пожелает по-настоящему влиться в коллектив. По крайней мере, по собственной воле.
Пока очухивающийся после очередного акта дружбы коллега, опираясь на зонтик, поднимался с колен, виновник организации радикального приятельства сунул голову в аудиторию.
— Чудненько. По плану у нас хлюпики с первого курса. Обожаю свежак. Он обернулся и хмыкнул: — Чего приуныл, напарник? Волнуешься? Напрасно! Может, тебе наливочки капельку для храбрости? — Мужчина, лукаво дергая бровями, почесал боковой карман своего пиджака. А, вспомнив об Аркаше, с серьезным видом глянул в ее сторону и прижал палец к губам.
«Тсс... Молчок, молчок».
— Откажусь. — Шестакович с убитым видом потер лоб.
И на всякий случай выставил перед собой зонтик. Вдруг с ним опять захотят категорично «подружиться».
— Как хочешь, напарник. Если что, только намекни. — Эльблюм потер ладони. — Ну что, начнем пораньше? Быстрее завершим скучные пояснения, скорее получится перейти к практической части. Моему любимейшему этапу. Терпеть не могу болтать. Вперед, вперед.