Внезапно мальчик с уверенностью понят, что его парашют не раскроется. Он просто знал это так же точно, как то, что вода мокрая, а огонь горячий. Он не мог переступить черту, ведь тогда, он наверняка разобьется! А умирать Арчи совсем не хотелось. Ему было стыдно смотреть в глаза остальным и тем более своему капитану, чей приказ он не смог выполнить. Он оказался трусом и не оправдал их надежду. Поэтому он, низко опустив голову и пряча слезы, бегом помчался к машинному отделению. Арчи захлопнул за собой дверь и повалился на подстилку. Его душили слезы бессильной злобы, злобы на самого себя и свою трусость.
Он ждал, что в любой момент дверь распахнется, и он увидит укоряющий взгляд Деда или разочарование в глазах мадам Матильды. Даже это щеголь мистер Браун сейчас презирает его. Может быть, только Софи смогла бы его простить. Она улыбнулась бы ему, и на душе стало бы чуточку легче. Она непременно обняла бы его и позволила выплакаться. А потом гладила бы его по голове, пока он не уснет.
Но проходили минута за минутой, а дверь все не отворялась. Арчи почувствовал, что дирижабль набирает ход. Капитан заставила его подняться повыше, туда, где было еще холоднее. Воздух в оболочке стремительно охлаждался, и летательный аппарат принялся снижаться по спирали, пытаясь вернуться к тому месту, где приземлился Джейми.
"Находясь достаточно низко, с борта сбросят канаты, которые Джейми должен будет поймать и закрепить, – вспомнил Арчи недавние лекции. – Интересно, кто все же решился спрыгнуть и помочь Джейми?"
Но тут Арчи понял, что никто больше не прыгал. Парашюты были здесь в машинном отделении, и никто за ними не приходил. А это значит, что Джейми придется одному заниматься швартовкой, делом совершенно для него непосильным!
Арчи вскочил на ноги и побежал в пассажирский отсек. В этот момент ему было наплевать, что все увидят его слезы. Он приник к иллюминатору, пристально всматриваясь в простиравшиеся внизу джунгли. Дирижабль находился над самыми деревьями, и выброшенный кем-то канат, утонул в зелени. В небо тут же взметнулась пестрая туча местных птиц. Ветер гнал аппарат вперед, продолжая пугать обитателей джунглей. Вдруг трос натянулся, и "Попутный ветер" замер на мгновение, словно решая, что делать дальше.
"Это Джейми, – подумал мальчик. – Только бы успел закрепить, только бы успел!"
Резкий порыв ветра сильно качнул дирижабль, и тот мгновенно поддался направлению воздушного потока. Джейми не успел. Он так и не закрепил швартовый. Кроме того, видимо его руку опутало канатом. Ветер набирал силу, предавая летательному аппарату все большую скорость. Арчи видел, как конец троса, погруженный в зелень, с трудом продвигается вперед, ломая ветки и шелестя листьями.
Мальчик бросился к наружному проему, на бегу крича капитану, что бы та сделала что-нибудь. Но дирижабль продолжал тащить трос через джунгли. Арчи никак не мог справиться с запором, но отчаяние предавало сил, и дверь все же поддалась. Кто-то из экипажа догадался подогреть воздух в оболочке, и дирижабль принялся медленно набирать высоту, постепенно вытягивая канат из листвы. Арчи продолжал что-то кричать, звать на помощь, но когда через несколько минут "Попутный ветер" поднялся достаточно высоко, он понял, что Джейми уже ничем не помочь.
Мальчик оперся спиной о внутреннюю часть гондолы и сам не заметил, как сполз на пол. Хотелось заплакать, но слез отчего-то не было. А на душе была лишь серая, липкая тоска. Он понимал, что в случившемся никто не виноват, кроме него. Он струсил, испугался сделать то, что мальчишка младше и физически слабее делал десяток раз. Такая бесполезная и бессмысленная смерть Джейми на его совести.
Арчи не сразу осознал, что вокруг стали раздаваться крики. Кто-то захлопнул наружную дверь и звуки стали разборчивее.
"Они, наконец, все поняли", – обреченно подумал он.
Но никто не хватал его, не ругал, и не грозил расправой. На него вообще не обращали внимания, а это было не правильно. Арчи прислушался и понял, что возмущение на борту к нему вовсе не имеет никакого отношения.
Мадам Матильда что-то кричала из рубки, она не могла оставить управление, ветер продолжал усиливать, и необходимо было следить за передвижением дирижабля. С двигателем же происходило что-то неладное. Через распахнутые внутренние двери был слышен его надрывный рев, и усиливающийся стук. Арчи не мог точно определить поломку и направился в машинное отделение.
Там стояла невыносимая жара, огонь из открытой печи вырывался наружу всякий раз, когда туда отправлялась очередная партия топлива. Языки пламени ярко алого цвета радостно принимали подношения.
У открытой дверки стоял Льюис с лопатой в руках. Это он догадался подбросить топлива в печь, что бы дирижабль поднялся повыше над деревьями, но он не учел явную поломку двигателя. Паровой котел мог взорваться в любой момент, а Браун все не останавливался, продолжая работать лопатой.
– Мистер Браун, что вы делаете?! Прекратите немедленно! – Отчаянно закричал Арчи, перекрикивая мощный гул.
Но тот и не подумал останавливаться, лишь сверкнув безумными глазами, прорычал:
– Мы все умрем!
– Если не прекратите, то наверняка! В печи и так уже огромная температура! Хватит!
Арчи бросился вперед прямо на Льюиса, но что может мальчик против обезумевшего мужчины? Браун отбросил его к стене практически без усилия. Мальчик больно ударился головой, и в глазах у него начало все потемнеть. Но в последний момент перед тем, как погрузится в полную темноту, он успел подумать, что из-за него теперь погибнут все члены экспедиции и даже ни в чем не повинная мадам Матильда.
***
Голоса раскатистым эхом звучали со всех сторон. Они возникали не ясным шепотом, но стремительно нарастали и превращались в оглушительные крики. Смысла было не уловить, это были бессвязные слова, никак не желавшие сплетаться воедино и обретать смысл.
– Мы все умрем… Все… Все… Умрем…Нет!.. Не хочу умирать!.. Не хочу!!!
Хриплый шепот все же превратился в речь, а крик наполнился страхом и болью.
Арчи резко открыл глаза и вдруг понял, что это был его собственный шепот, переросший в отчаянный вопль. Первое мгновение он совершенно ничего не мог понять. Мирное урчание двигателя, спокойное гудение огня в печи, у стены сидит Джейми. В тусклом свете единственной лампочки видны взъерошенные волосы, на щеке полоса сажи, а глаза, широко распахнутые от страха и удивления, смотрят на него.
Арчи с воплем, теперь уже радости, бросился на шею мальчику и принялся сжимать его в объятиях. Тот смущенно отмахивался и одновременно пытался спросить, что вызвало столь сильные чувства. Но Арчи молчал, блаженно улыбаясь от уха до уха, и то и дело хлопал Джейми по плечу.
– Долго я спал? – Спросил мальчик, немного отойдя от ужасов ночных кошмаров.
– С полчаса, не больше, – пожал плечами Джейми.
– Знаешь что, ложись-ка ты спать, а я подежурю.
– Правда? – Обрадовался мальчик, но потом насторожился. – А с чего это ты такой добрый? И ведешь себя как-то странно, во сне стонешь, кричишь! Я до смерти перепугался. Думал у тебя лихорадка.
– Не бери в голову! Просто плохой сон. А я теперь точно не усну. Чего ж нам вдвоем дежурить. Ложись, ложись, я сам справлюсь. Только знаешь что… – Замялся Арчи. – Ты меня заранее научи пользоваться этой штукой.