Первые дни мне казалось, что я один из немногих землян кому посчастливилось посетить далекий, таинственный Марс. Приятно сравнивать закаты двух планет, вылавливая взглядом детали различий. Смотреть в бесконечную одинокую пустыню, думать о высоком. Скучать по своей жене и ребенку. Фантазировать, как вернувшись, буду красочно рассказывать о своем пребывание на Марсе, о космическом корабле, военной базе. Представлял, как буду ловить на себе восхищенные взгляды жены и своих знакомых.
Мой романтический пыл растворился в бесконечных марсианских солах. Осознание того, что можно просто просиживать свою жизнь оказалось самым отрезвляющим. Когда вокруг тебя дерутся твои сослуживцы из-за того, что один другого назвал «идиотом» жизнь на Земле кажется ценной и наполненной.
За все это время, как ни странно, я подружился с Фердинандом. Этот экстрентичный и странный человек оказался интересным собеседником. Он верил в теорию заговоров, инопланетян и что наш мир - это цифровая реальность, поэтому разговоры с ним были забавны. Его плюсом был богатый боевой опыт. Это была четвертая поездка за последние годы, он побывал в разных точках Марса. В спокойных размеренных базах, где опасность исходила только от песчаных бурь. Был переброшен на передовую, где чуть не погиб. Подсев ко мне, Фердинанд снова начал свою песню:
- Помню, год назад мы брали базу «повстанцев». На тот момент времени их позиции в том регионе были слабее. Началось все, как обычно. Истребители отработали территорию, снесли все турели и нас запустили для зачистки. Мы прочесывали местность и гоняли оставшихся дронов. За два часа казалось мы всех уничтожили, я в последний раз прочесывал периметр. Как вдруг сзади мне нанесли удар и отрубают механическую руку вместе с оружием.
Рассказы Фердинанда граничили с фантастикой. Я понимал, что мой собеседник с большой долей вероятности приукрашивает свои истории. Наверно у каждого есть такой знакомый, который немного для красоты рассказы не точно передает действительность вокруг себя.
- Как же ты выпутался? - мои вопросы подпитывали энтузиазм рассказчика.
- Рука моя валяется передо мной. Товарищи далеко, думаю все пришел конец. Оборачиваюсь к своему врагу. Надо было бежать, но черт попутал, и я вылупился на дрона повстанца. Он меня сшибает с ног, вырывает, как щепку защиту груди и какое-то устройство впихивает в основу. Мне бы крикнуть, но я, представляешь? Не могу. Блокировку какую-то поставил собака. В общем перед глазами пробегает у меня вся жизнь.
- Это страшно, - мои комментарии всегда были перед финальной развязкой рассказа, когда Фердинанд оказывался на грани гибели, но героически и фантастически избегал ее.
- Этот артист настроился на мою частоту и давай трещать, Ферди я твоя копия. Забери меня с собой, мир должен знать обо всем. Я нечего не понимаю, руки нет, он мне вскрыл грудь и что-то закачивает или наоборот скачивает. Мне кажется, в моем дроне какой-то антивирус был, раз этого повстанца так заштормило. Не долго думая, скидываю его с себя. Схватываю свою руку и колочу его по роже, у него защита с лица слетает. В общем со всех ног бегу от него, понимаю может в спину выстрелить и разнести меня в щепки, но видимо вирус блокировал его оружие.
- Повезло! - очередная история Фердинанда закончилась сказочно, - и что с твоим обидчиком стало?
- Не знаю! Когда я позвал помощь его уже не было!
Прошло ровно два месяца. Наконец безумие было остановлено. Нас перенаправили в другой сектор нашей базы, а на наше место прибыли новые бойцы. Работа командного модуля была завершена и пришло время первого задания. Командир тридцать минут пламенно объяснял нам важность нашего нахождения, про высокий профессионализм, про долг родине и прочие патриотические речи. Наш лидер сам не верил в то, что говорит, но протокол требовал производить инструкции.
Суть нашего задания сводилась к выдвижению на небольшую возвышенность. По информации разведки там может скрываться китайская машина для терраформирования. Отработает авиация и дальше мы пойдем зачищать эту возвышенность.
Нас посадили в автомобиль над головой свистели истребители, а рядом летел огромный дрон, который будет прикрывать нас. После месяцев в социальном дурдоме с моими сослуживцами, любое событие кажется праздником. Одновременно, я понимал, что оно может быть последним в моей жизни.