— Из бухты, расположенной между Баликпапаном и Самариндой, в тридцати километрах от Баликпапана. За эту часть пути отвечал Мархаэн.
— Где находится ваша лаборатория?
— Точнее, лаборатории. Их три. Из них две на Калимантане, у Бунтока, а одна здесь, в Джакарте.
Мигель был заинтересован. Теперь становилось понятным появление такого количества обработанного сырья. Одной лаборатории это было бы просто не под силу.
— Откуда поступает товар? Где находятся ваши плантации?
— Экспедиции формируются в районах выращивания и доставляют груз в Бунтоку каждая своим способом. Любым способом, — подчеркнул банкир, — а сами плантации расположены к северу и северо-востоку от горы Рая. Там живут в основном местные племена. За килограмм им платят по двадцать — тридцать долларов. Да и то в основном товарами, натурой. А руководители экспедиций получают около двухсот долларов за каждый килограмм сданного груза.
— Это так проходит по вашим отчетам? — улыбнулся Гонсалес.
— Да, — подтвердил банкир.
— Значит, они получают и того меньше, — тихо сказал Мигель, — представляю, как вы наживаетесь.
Банкир пожал плечами: бизнес есть бизнес.
— Кто, кроме членов совета, выходит на связь с Дурасо и с другими перекупщиками?
— Никто. Наша триада очень замкнутая организация.
— Замкнутая, — иронически хмыкнул Гонсалес. — А где вы взяли денег на оборудование лабораторий, на привлечение специалистов, на подкуп стольких людей? Вряд ли ваших первоначальных средств могло бы хватить на такое предприятие. И, наконец, самое главное: если вы такие замкнутые, откуда вы узнали о приезде «голубых»? Кто вам сообщил? Назовите мне фамилию вашего человека в нашей организации.
Собственно, это были главные вопросы, ради которых и строился весь допрос. Источники финансирования триады и провокатор среди «голубых» — на два этих вопроса Мигель еще не получил ответа.
Банкир молчал.
— Я жду, — напомнил Мигель.
— Я не знаю, — неуверенно пробормотал Муни.
— Когда человек не может врать, он не должен этого делать, — строго сказал Гонсалес, — я могу вам подсказать. Вас финансировал банк «Ньюген-Хэнд», расположенный в Австралии. Меня интересует, под какое обеспечение? Отвечайте.
От Мигеля не ускользнуло, что при упоминании названия банка господин Муни откровенно вздрогнул. Очевидно, здесь что-то не так, решил Гонсалес.
«Невидимки»
«Белый порошок» перевозят в террариумах — ящиках с ядовитыми змеями. Его прячут в канистрах с радиоактивными изотопами, на которых выведено предупреждение: «Опасно! Радиоактивное излучение!» Такие случаи известны в Мексике, Англии, Пакистане.
Таможенники иногда ловят курьеров. Обнаруживают каждый десятый тайник, задерживают каждого десятого агента. И она не так уж мала, эта таможенная полицейская десятина. Но в девять раз больше проходит, провозится, проникает, продается.
Сколько усилий, чтобы захватить порошок, который идет в розницу! Семьсот миллионов долларов тратят на это одни Соединенные Штаты. А ведь куда проще, дешевле остановить опиумный поток там, в «золотом» и «серебряном» треугольниках.
…Это не боевая тревога в Западной Германии. Это обычный эпизод на границе Мексики и Соединенных Штатов Америки. В среднем сто пятьдесят самолетов — легких, старых, спортивных, разных — пытаются каждую ночь перелететь через границу с грузом наркотиков. За ними охотятся, у преследователей радары, инфракрасные лучи, скорость, оружие — и застигнутый контрабандист не уйдет от техасской воздушной полиции. Но только застигнутый.
Впрочем, с точки зрения дельцов, игра стоит свеч. Сто пятьдесят самолетов с наркотиками летят каждую ночь, как бабочки на огонь.
Нью-Йорк. Скрытая камера позволяет заглянуть в мир «пушеров», уличных торговцев наркотиками. И в мир полиции, подкупленной героиновыми дельцами. И в мир проституции и воровства, порождаемых наркоманией.
Как-то не верится, что нельзя при желании остановить поток опиума с плантаций, где царит купленный и вооруженный Соединенными Штатами гоминдановский генерал. Как-то не верится, что нельзя закрыть путь опиуму через Бангкок, где у американцев свои люди.
А тем временем один только героин убивает — и не так уж медленно — 600 тысяч американцев. А тем временем один только героин приносит торговцам 10 миллиардов долларов в год. Может, и не конкретные лица, а сами инстинкты их общества подсказывают: уколы шприца безопаснее уколов протеста, сон наркомана удобнее социального пробуждения.