Даже Богемский, по-прежнему не питающий к Дронго симпатии, невольно проникся к нему уважением, наблюдая, с каким энтузиазмом и добросовестностью тот проверяет все документы бывшего «Штази», хранящиеся в Москве. Дронго буквально донимал переводчиков, требуя донести до него каждую фразу, каждое слово, стараясь не только понять смысл документов, но и найти в них имя кандидата на роль помощника Гельмута Гейтлера.
Роль следователя часто сводят к героическому противостоянию между ним и преступником. В кинофильмах доблестные стражи порядка обычно преследуют и задерживают преступников, проявляя чудеса отваги. Конечно, случается и такое, но на самом деле хороший следователь — это прежде всего дотошный чиновник, который скрупулезно изучает каждую мелочь, обращает внимание на каждую улику, проверяет каждый факт. Он внимательный наблюдатель и бесстрастный исследователь, а вовсе не супермен, стреляющий с бедра. Самые известные сыщики — Шерлок Холмс, комиссар Мегрэ, Эркюль Пуаро и Ниро Вульф умели анализировать именно детали произошедшего преступления.
Попутно шел поиск организатора взрыва в здании межведомственной комиссии. Над этим работала особая группа ФСБ, которая должна была конкретно ответить на два вопроса: кто мог организовать взрыв в здании и кто мог убить Истрина. Двенадцатого апреля, не выдержав напряжения и допросов, сбежал один из сотрудников ФСБ, который отвечал за безопасность Андрея Истрина, задержанного в Брюсселе. Его поиск был объявлен первоочередной задачей ФСБ, но четырнадцатого апреля утром труп сбежавшего с двумя пулевыми ранениями был найден в сорока километрах от Берлина.
Богемский приехал на работу в состоянии, близком к бешенству. Ему намекнули, что он может сдать свои дела, как не справившийся со своей работой в качестве руководителя межведомственной комиссии. Сбежавший сотрудник ФСБ, который наверняка был причастен к убийству Истрина, мог стать роковым пятном в карьере генерала. И последним. Именно поэтому, приехав в четыре часа дня, он приказал вызвать к нему Дронго. Когда тот вошел в кабинет, Богемский недовольно кивнул в знак приветствия и спросил:
— Уже слышали, что произошло?
— Да. Его труп нашли в сорока километрах от Берлина. Кажется, в районе Биркенвердера?
— Немного севернее, — уточнил Богемский. — Что вы об этом думаете?
— Этого следовало ожидать. Кто-то «уколол» Истрина перед тем, как его посадили в самолет. Теперь нашелся этот конкретный исполнитель. Жаль, что слишком поздно.
— Вы так говорите, словно радуетесь.
— Я не радуюсь. Нужно было вычислить его раньше. Но мы не смогли…
— Вы полагаете, что мы можем провалиться и с Гейтлером?
— Боюсь, что пока у нас ничего нет.
Богемский сердито кивнул, соглашаясь. Если Гейтлеру удастся совершить покушение, генерала Богемского в лучшем случае разжалуют, а в худшем — просто отдадут под трибунал.
— У вас нет никаких предложений? — спросил Богемский.
— Мне нужны данные по экспертизе останков тел. Мне их не выдают без вашего приказа.
— И не выдадут. Какое отношение имеют фрагменты останков к нашему расследованию? Это дело следственной группы ФСБ.
— И мое тоже. Погиб мой друг.
— Опять вы за свое?
— Я хочу знать, чьи останки не найдены или вызывают сомнения.
— Таких нет. Мы провели экспертизу на клеточном уровне. От некоторых сотрудников ничего не осталось, только фрагменты. Но все они идентифицированы.
— И никто не пропал?
— Никто. Хотя троих разнесло буквально на мелкие частицы.
— Кого?
— Какая вам разница?
— Я хочу знать. Кого?
— Они все погибли, — напомнил Богемский.
— Чьи тела вы не нашли? — упрямо повторил вопрос Дронго.
— Полковник Кашаев, представитель МВД…
— Я его помню.
— Генерал Полухин и генерал Машков. Они втроем стояли у стола, на котором лежало взрывное устройство. Несколько килограммов тротила. Все вокруг разнесло на кусочки.
— И генетическая экспертиза установила, что разбросанные останки принадлежат этим трем офицерам?
— Не только им троим. Там еще было много погибших. Вы же знаете, что погибли семнадцать офицеров. Но конкретно речь идет об этих троих. Тела сгорели, остались только фрагменты.