Все же стал момент, когда немецкие снайперы стали угрожать командным и связным линиям, нарушая оперативное управление войсками.Обеспокоенные офицеры доложили об этом командованию дивизии, и в один из зимних вечеров полковник Пичугин собрал в своём полуподвальном штабе всех ключевых командиров.
— Товарищи, — начал он, слегка постукивая карандашом по разложенной на столе карте, — противник перешёл к планомерному уничтожению наших специалистов. Вы сами знаете, что эти «чёртовы призраки» убирают не только наших лучших снайперов, но и наводчиков, связистов, младших командиров. Мы теряем тех, кто должен вести бой и поддерживать войска.
Он посмотрел на инженер-капитана Алексея Громова, который молча сидел в углу, держа перед собой папку с чертежами своих беспилотников.
— Алексей Андреевич, — продолжил полковник. — Нам нужно новое решение. Что ваши «Комары» могут сделать в этой ситуации?
Громов, отложив папку, встал и подошёл к карте.
— Товарищ полковник, — начал он уверенно, — наши дроны способны обнаружить маскировочные позиции, выявить характерные контуры замаскированных стрелков. Более того, я уверен, что мы можем определить расположение немецких снайперских пар, передать координаты на землю, и наши стрелки смогут их быстро нейтрализовать.
Пичугин молча выслушал и кивнул.
— Хорошо. Готовьте дроны. Как только будет готово, сообщите.
Совещание длилось ещё несколько минут, но главным его итогом стало решение: задействовать разведывательные беспилотники Громова, чтобы нанести контрудар по немецким снайперам. В штабах понимали, что это не панацея, но каждая новая возможность борьбы с «невидимыми убийцами» давала надежду на перелом ситуации.
*****
Немецкая снайперская группа занимала верхние этажи полуразрушенного здания. Развалины предоставляли достаточно укрытий, чтобы оставаться незамеченными даже при активной разведке с земли. Высота и развороченные стены позволяли контролировать как близлежащие улицы, так и дальние подходы к советским позициям.
Старший снайпер обер-ефрейтор Вильгельм Райнер, мужчина сорока с лишним лет, с резкими чертами лица и выжженными солнцем глазами, тщательно осматривал очередную огневую позицию. Райнер был старожилом на Восточном фронте и знал, что одна ошибка в расположении или укрытии может стоить всей группе жизни. После каждого выстрела они меняли место, чтобы не дать советским снайперам определить их позиции.
— Ханс, — Райнер подозвал к себе второго снайпера, молодого унтер-офицера с лёгкой улыбкой на лице и глазами, которые ещё не видели всех ужасов войны. — Помни: выстрел — и тут же уходишь. Пусть у тебя остаётся время только на один выстрел, но этот выстрел должен быть точным. Понял?
— Так точно, господин обер-ефрейтор, — кивнул Ханс, прижимая к плечу свою Kar98k с прицелом Zeiss. — И что дальше?
— Дальше мы ждём следующего рапорта, — Райнер указал на радиста, сидящего в укрытии, окружённого радиопередатчиками и аккумуляторами. — Как только появятся цели, ты первый стреляешь, я прикрываю. Затем оба меняем позиции.
Радист унтер-офицер Карл, тихий и сосредоточенный, настроил частоту и начал передавать сообщение:
— Рота «Вольф», приём. Докладывайте об активности противника в секторе 21-Б. Как слышите?
Радист держал наушники, прислушиваясь к глухому треску эфира, пока не услышал ответ. Через минуту он обернулся:
— Говорят, в секторе появилась группа русских наводчиков. Их там не больше трёх-четырёх человек, но они слишком близко к нашей линии снабжения. Приказ: уничтожить.
Райнер откинулся назад и взглянул на Ханса.
— Значит, русские решили выйти из своей норы. Хорошо. Мы покажем им, что они сделали ошибку. Ханс, ты займёшь позицию за аркой. У тебя будет прямой обзор на этот участок.
Ханс кивнул и направился к указанному месту. Райнер тем временем подвинул мешки с песком, чтобы укрепить свою позицию, и приготовился прикрывать напарника.