Под утро 12 января в блиндаже связи, обустроенном в полуподвальном помещении разрушенного техникума было ощутимо холодно. Радиостанции работали на пределе — обмерзшие пальцы едва попадали по тумблерам, но операторы ОСНАЗ не теряли концентрации. Старший лейтенант спецсвязи Рубен Хачатуров, опытный радиотехник, замкнул последний шлейф на распределительном пульте и глянул на Громова:
— Готово. Частота 12.14 мегагерц. Начнем отсюда. Передатчик завуалирован под бытовую помеху. Немцы не сразу распознают, если вообще распознают.
Громов кивнул, поправил перчатки:
— Главное — не повторяться. Иначе сложат мозаичный график, вычислят источник.
— Потому мы и здесь, — сухо ответил Хачатуров. — Все как на охоте: подманиваем — и смотрим, кто клюнет.
Первый «сеанс» начался с короткой радиограммы, имитирующей экстренную сводку штаба. На чистой, нарочито «небрежной» волне звучал голос, записанный заранее: «Ориентир 63, линия лесопосадок — передвижение танков. Возможный фланговый удар. Поддержка артиллерии нужна. Повторяю — возможный фланговый удар...»
Потом — тишина. Радиооператоры ОСНАЗ слушали, ловили обратный отклик. Спустя минут пятнадцать в радиоэфире начались первые возмущения. Немецкий эфир заговорил.
— Есть движение, — сообщил техник у шифровального приёмника. — Короткие коды, скорее всего, пехота. Немцы сдвигают часть подразделений на указанный враньём фланг.
Громов отстранился от приёмника и обернулся к бойцу в сером полушубке.
— Связь с артиллерией на этом секторе налажена?
— Так точно. Подразделение капитана Чекунова, батарея 76-миллиметровок. Готовы по первой.
— Ждать не будем, — тихо сказал инженер. — Они идут туда, где их и ждут.
Всё происходило с предельной чёткостью. Радиоигра превращалась в работу тонкую и опасную, но эффективную: фальшивая передача вгоняла врага в ловушку, где уже выверены сектора обстрела и пристреляны дальности.
После второго сеанса немцы попытались контрмеру: эфир вдруг загудел «белым шумом», хлёстким, как гудение трансформатора. Один из бойцов, краснощёкий парень с украинским акцентом, воскликнул:
— Давят! Глушат нас, как на Западном!
Хачатуров только усмехнулся и протянул другой шифровальный шлейф:
— Мы знали, что будут давить. Вот тебе и запасной канал. У нас ещё три наготове. Громов, можешь продолжать.
Позже, в штабе, заместитель начальника разведки доложил Шумилову:
— Немцы начали активно менять позиции. Они верят в достоверность перехваченных радиограмм. Перемещаются так, будто командование получает прямые указания с фронта.
Генерал аккуратно прижал пальцем новую карту:
— А наши наблюдатели подтвердили — движение настоящее?
— Так точно. И беспилотник Громова сработал. Снимки с ночной камеры подтвердили: колонна с боеприпасами пошла в обход, точно по маршруту, который мы указали в радиопередаче.
Шумилов приподнял бровь:
— Значит, ловушка сработала. Молодцы. Отмечайте позиции, где можно повторить.
*****
Бункер связи штаба группы армий "Дон" окутал густой запах перегретого трансформаторного масла. Вентиляция едва справлялась с работой многочисленных радиостанций, и гул эфира заполнял помещение глухими, почти ритмичными всплесками волн. Лейтенант Курт Хаузер стоял у стенда, на котором светились индикаторы сигналов. Он щурился, пытаясь разобрать размытые пиковые амплитуды.
— Повтори захват, на частоте 12.14, — приказал он, не оборачиваясь.
Молодой радист кивнул, ручка настройки дрогнула в его пальцах.
— Есть... тот же импульс. Короткий. Повторяется с интервалом в восемь минут.
Хаузер кивнул. Это была не помеха. И не атмосферный шум. Слишком организованно, слишком уверенно. Он подошёл к столу, на котором капитан Вильгельм Штромфогель рассматривал карту с нанесёнными за последние сутки перемещениями.
— Они снова подают ложные сигналы. Вчера колонны двух батальонов Вермахта попала под артиллерийский обстрел. Наши двигались по маршрутам, которые, по идее, должны были быть безопасными. В итоге угодили в ловушку.
Штромфогель отложил карандаш.
— Думаешь, это те же самые русские, что вели нас за нос во время попытки прорыва к аэродрому?
— Почерк тот же, — ответил Хаузер. — Радиоигру ведут профессионально. Не похоже на простую дезинформацию. Они знают, что мы слушаем. И ведут нас. Как на поводке.
К ним подошёл оберштурмбаннфюрер Ланге. Его лицо, как всегда, было спокойным, но взгляд — сосредоточенным.