– Он может завтра подъехать.
– Завтра с утра Красу уже выкатят претензии. Мне этот твой Гном зачем завтра нужен? У меня с ним никаких дел нет, – я говорил громко, чтобы собеседник в трубке у капитана слышал каждое мое слово. – И передай, что если увижу подпись этого Гнома под приказами о лишении званий офицеров из Балим, то он станет кровным врагом. За оскорбление будет отвечать всем имуществом семьи.
Потом я слышал, как капитан ругался по телефону с генералом, каждый пытался спихнуть с себя ответственность и подставить другого. Смешно.
Когда мрачный, как туча, Затор вернулся в кабинет, я рисовал плазменным мечом в воздухе разные фигуры. Он застал меня, когда я пытался изобразить виселицу.
Внезапно у меня пикнула рация:
– Ветер, наркотиков в крови нет, – услышал я голос Любы, – нашла только нейроподавители. Лиза пришла в себя, говорит, её насильно напоили водкой, пытались склонить как бы добровольно на секс и расспрашивали, где ты хранишь деньги.
– Люба, а незаконное что-нибудь есть в крови?
– Всё незаконное! Нейропрепараты легально могут использовать только безопасники и только при допросах под протокол и видеофиксацию. Это же вещества типа «Гипнодола».
Затор мрачно слушал наш диалог, он уже сообразил, что я не буду ругаться, я просто выставлю счет, а затем убью всех, когда он не будет оплачен. Так всегда делали аристократы и криминальные синдикаты – абсолютно закономерная процедура.
– Петр Сергеевич, ко мне есть претензии? – я видел, что теперь капитан занервничал.
– Миллион рублей за убийство квада Петра, миллион рублей за попытку изнасиловать дочку капитана первого ранга Занозина, миллион – за издевательства над Училкой и применение незаконных препаратов. Компенсация за украденный алкоголь в двойном размере – примерно 200 тысяч рублей. Компенсация за нанесенные оскорбления: разжалование офицеров, арест и гауптвахта, лишение имущества – жилья и предметов обстановки, – два миллиона рублей. Итого, пять миллионов двести тысяч рублей.
Несколько минут Затор молчал, а потом спросил:
– А если у меня нет?
– Попроси в долг у Гнома, – я хладнокровно предложил ему выход.
– А у него откуда?
– Сударь, это не моя печаль. Головорезы ждут не дождутся, очень хотят познакомиться с вашим семейством. Вы согласны с фактическими данными претензий?
– Я выполнял приказ. Громов потребовал навести тут порядок, – обреченно проговорил капитан, – а мне что делать?
– Ну да, ну да, – я стал злым, – убивать, насиловать, оскорблять, воровать. Это теперь называется «навести порядок»?
– Да вы меня неправильно поняли, – запротестовал Затор, – убили бойцов за неповиновение, с дамами вышел пьяный инцидент, водку я не украл, а конфисковал, званий лишил, чтобы повысить дисциплину.
– Тогда назовите пункты устава, на которые вы опирались, совершая подобные шаги, – мне надоело с ним разговаривать, он врал, а врать при ответе на претензии очень глупое занятие, есть же много свидетелей. Хуже выйдет.
– Да, не по уставу, а по армейским понятиям, – опять сказал несуразицу капитан.
– Ну, просветите, что это за понятия, – я начал откровенно потешаться, и он это уловил, – а также поясните необходимость насилия и убийств. Ради чего?
Внезапно у него ожила рация:
– В части – мятеж. Зэки забирают водку из вашей квартиры, – услышал я сообщение его сержанта, – а еще они забрали Альбину и утащили на третий ярус. Что нам делать?
– Верните Альбину! Почему вы не помешали? – закричал в рацию Затор.
– Нас – пятеро, а их пять десятков и все вооружены, – сержант был не на шутку взволнован, – верните взвод Балим, пусть они следят за порядком.
Капитан посмотрел на меня и потребовал:
– Вы обязаны навести порядок! Пусть Балим вернет мою девушку!
– С хера ли? Договор с Красом приостановлен. Вы еще по претензиям с Балим не расплатились. Да и дама – гражданская, мы охранять гражданских на военной базе никому не обещали. Давайте действовать последовательно. Вы ошиблись от недостатка ума, я это понимаю. Теперь вам нужно расплатиться, и тогда мы попробуем помочь…
– У меня нет столько денег. Да и генерал вряд ли быстро соберет, – хватался за последнюю соломинку Затор, – давайте сначала вы покажете свою добрую волю, а позже мы ответим на претензии.
– Не вижу смысла ничего вам показывать. Да и воля у меня не добрая, а злая, – я на мгновение потерял контроль. – Ты, тварь, неужели не понял, что мое взял? Что моих людей убил или обидел? И даже никаких извинений не принес…